– Ищут? Кто?
– Те, кому не понравилось, что мы перевозим эти вещи. Собирайся, собирайся.
Аяна суетливо собрала все их немногочисленные пожитки в мешки. В ушах стучало.
– Вот, – сказал Верделл, протягивая ей кошель на шнурке. – Это наши деньги. Замотай их под эту свою тряпку. Кобылу берём с собой, продадим в Орте вместе с повозкой. Готова?
– Да, – сипло прошептала Аяна.
– Я выведу Ташту, запрягу кобылу в повозку и вернусь за тобой. Не высовывайся пока. Поедем быстро, готовься.
Верделл выбежал из комнаты, и Аяна подтащила мешки к двери. Её колотило. Во что он там вляпался, этот оболдуй?
Вещи собраны, ничего не забыла... Он сказал - "поедем быстро", значит, надо подвязать живот. Аяна трясущимися руками обернула керио вокруг одежды и завязала концы. Кошель на длинном шнурке нырнул под слой ткани.
Снаружи доносились голоса. Она остановилась, тихонько подошла к двери и высунулась наружу. Что он там возится? Надо спуститься и помочь ему.
Аяна взглянула вниз с галереи и остолбенела. Верделл сидел на кобыле, а двое незнакомцев ехали по бокам и вели её прочь со двора. Его руки были неестественно вывернуты назад, и она с ужасом вгляделась, потом отшатнулась.
Руки Верделла были связаны. Его связали?!
Она попятилась в комнату и оперлась об стол. Горло стиснул страх, мешая дышать. Куда его увели?
Лестница натужно скрипела под ногами. Аяна неуклюже поспешила вниз, держась за больную поясницу, и наткнулась на Каго.
– Вот и закончилась ваша малина, – хмыкнул он. – Загребли твоего муженька. С самого севера выслеживали эту шайку, хех.
– Каго... куда его увозят?..
– На север, говорю же. Они вроде как ачте переправляли, который для дворца. В Арнай продавали.
– Откуда ты знаешь? – простонала Аяна.– Ты уверен?
– Да они ж сами и сказали, эти, кто поймал, – усмехнулся Каго. – Ну, теперь всё. В кандалы и на рудник. Хех.
Аяна схватилась за вновь резко заболевшую спину. Нет. Не может быть. Сначала увезли Конду, теперь Верделла. Это всё дурной сон. Дурной сон. Она сейчас проснётся, опираясь на тёплую спину Верделла, и он будет ругаться на неё, что она не спит и мешает спать ему.
У неё закружилась голова. Дурной сон. Надо подняться и лечь в кровать. И проснуться.
Отчаяние плескалось у её ног. В этот раз оно было не холодным и липким. По её ногам текло что-то тёплое.
Она задохнулась. Дыши, говорила олем Ати. Вдох, выдох. Мама, мама, где же ты... Мамочка, ты так далеко!
– Хаго. Где живёт... Повитуха. Скажи...
Ей не хватало дыхания на слова, страх сковал её грудь, застыв колючим комом в груди.
– Ближайшая – через одну улицу. Вон там. Зелёные ворота.
Через улицу. Аяна развернулась и как в тумане пошла к воротам двора. Нет, это долго. Конюшня!
– Аллар, Ташта. Найле. Йере. Инни.
Керио поддержал живот. Надо успокоиться... Успокойся, всё хорошо!
– Всё хорошо, Ташта... Инни.
Она доберётся до соседней улицы. У неё есть время. Времени много. Она помнит всё, что говорила Сола. Только почему так страшно?
Снова боль в спине. Аяна со стоном ненадолго легла на шею Ташты. Вот и ворота.
– Откройте! Кто-нибудь!
Сидя верхом, она видела, что в доме не горит огонь. Никого нет. Никого нет. Где они все?
– Инни, Ташта...
Ташта шёл шагом, а Аяна замерла в ожидании новой боли. Снова постоялый двор.
– Каго, где может быть повитуха? Её нет. Там никого нет.
– Где угодно. Да что с тобой? Ты рожаешь, что ли?
– Каго, где?
– Ну, не знаю... Да мало ли где? В борделе посмотри.
– Где?
– В борделе! Там, где девки собой торгуют! До конца улицы, направо, снова направо!
– Инни, Ташта. Идём, мой хороший, тихо. Тихо.
Снова боль. Охх...
До конца улицы, направо, направо. Ещё одни ворота, но тут горит фонарь.
Аяна подъехала поближе и стукнула ногой в незнакомые ворота. Бордель. Бордель? Там, где... Что?
– Конда, что такое «бордель»?
Он замер и шумно вдохнул, потом сглотнул. Она лежала и смотрела на его скуластое лицо, и в груди нарастало что-то нехорошее.
– Что это? Конда?
– Где ты слышала это слово?
Она помолчала, потом сказала:
– Ты так напрягся, как будто это что-то плохое.
– Да. Я хочу знать, где ты слышала это слово.
– Я не обещала отвечать на каждый твой вопрос. Это ты мне обещал.
– Я знаю. Я не хочу. Разреши мне тоже не отвечать.
Ворота наконец открылись, и она въехала внутрь. Снова боль. Границы мира сузились, как стенки колодца, вокруг этой боли.
– Аллар, Ташта! Аллар!
– Сюда, сюда, помогите!
– Иди сюда, помоги мне, Тэва!
Тэва! Она тут. Аяна встала на четвереньки. Так было полегче.
– Она рожает. Мне нужна комната. Вода, полотенца... вы знаете. Давайте, давайте. Спокойно, тихо.
– В задний дом её. У нас гости.
– Ведите через двор. Не торопитесь, спокойно.
Она шла в темноте, и её вели за руки, поддерживая, помогая. Кто-то гладил ей поясницу.
– Давайте сюда. Ложись на бок, милая. Принесите свет.
Снова боль. Она постояла на четвереньках и легла на бок.
Конда. Конда. Мне больно. Конда, мне больно. Где же ты...
Она отдышалась. Тэва подвесила светильник на цепь.
Джин, Гэла, Ивэр. Лейсе. Знакомые, встревоженные лица.
– Я сниму с тебя штаны, милая. Потерпи. Вода где? Принесите ещё воду, помыть руки.
