– Ты всё время работала служанкой?
– Да. Я расторопная и миловидная, но этого недостаточно, чтобы быть как они, – махнула она рукой в сторону комнат. – Но я не завидую. «Цветы радости» не могут выходить никуда поодиночке, только со служанкой. Они учились так много, что у меня, наверное, знания полезли бы из ушей. И им нельзя выходить замуж, а я хочу однажды выйти замуж. Один парень с северного берега нравится мне. У них лавка возле площади, и они торгуют жареными пирожками. Очень вкусно!
Ари встала и прошлась по комнате. Ей не нужно было представлять себя госпожой Кано: она и так двигалась очень изящно и плавно
– Меня учили танцевать, – сказала она, поймав взгляд Аяны. – Смотри!
Она склонила голову к плечу и сделала несколько тонких движений кистями рук перед собой.
– Это красиво. – Аяна попробовала повторить, но у неё не вышло так изящно. – Научишь?
– Конечно, – улыбнулась Ари.
Внизу зазвенел мелодичный колокольчик, и девушки бросились к двери, слегка сдвигая её.
– Что там? – спросила Аяна шёпотом, но они одновременно обернулись к ней, прижав пальцы к губам.
– Четверо, – чуть слышно прошептала Ис.
– Фух, – выдохнула Ари. – Приступим.
Аяна расправила плечи и шагнула за ней.
– Давайте, – махала им Эо. – Сюда.
Почти тут же зазвенел колокольчик. Ари сдвинула дверь и исчезла внутри.
– Холодный ачте и сироп, – сказала она Эо, выходя из комнаты.
Эо шепнула девушке, стоявшей рядом с ней, и та подбежала и передала следующей, и вот шёпот был уже на лестнице, а потом сразу из рук в руки наверх передали поднос с большим прозрачным тонким кувшином ачте, четырьмя стаканчиками и небольшим кувшинчиком сиропа.
Аяна видела, как поморщилась Ари, протирая кувшин платком. Ари не любила ачте с сиропом, а как-то раз сказала, что тех, кто кидает лёд в ачте, надо наказывать за это, как за преступление. Аяна хотела было сказать, что во дворце мнения Ари, очевидно, не разделяют, но наткнулась на взгляд Эо, который был холоднее кусочков льда в кувшине золотистого напитка. Она выпрямила спину под этим взглядом так, что между лопатками заныло от напряжения.
Следующий колокольчик обслуживала Ис, и гости желали пирожные с вишней. Аяна про себя мучительно вздохнула. Нежные, белые, воздушные сладкие пирожные с кисловатой красной начинкой она уже как-то раз приносила гостям, и одно, оставшееся нетронутым, досталось потом ей. Позже, гуляя с Киматом, она зашла в лавку с пирожными, но вышла оттуда без покупки: вишня была всё ещё дорогой в этом месяце, и она просто не могла себе позволить такое лакомство. Она представила, как Пао, которой, как и всем девушкам, нельзя было пить и есть в присутствии гостей, смотрит, как ароматные белые кусочки исчезают во рту гостей... Но Пао могла позволить себе питаться этими пирожными хоть пять раз в день. Аяна не могла.
Колокольчик! Очередь Аяны. Она отодвинула дверь и изящно шагнула внутрь. Гости из дворца. Это значит, что в конце вечера им всем выдадут дополнительные монеты. Ещё немного денег, чтобы сложить в кошель. Ещё немного монет, которые облегчат ей путь.
– Это спорное суждение, господин Тави. Приземлённость человеческих мыслей не даёт непредвзято судить о природе таких явлений.
– Но мы в любом случае рассматриваем их с точки зрения человека.
Четверо мужчин расположились вокруг столика, и Пао сидела между ними на одной из подушек. Нельзя споткнуться, нельзя оступиться. Аяна смотрела на Пао и шла к ней, краем глаза отмечая, что всё лежит на своих местах. Тонкое опаловое стекло вазы на столике, нежная роспись на её изящном полупрозрачном боку, длинная изогнутая ветвь тарио с округлыми плодами, дымок от ароматной палочки, резные ножки столика. Глаза нельзя поднимать. Вот и расшитые цветной седой атласные башмачки Пао.
Аяна нагнулась, и запах дорогих притираний окутал её. Пао окружал аромат каких-то незнакомых цветов, нежный и томный, как падающие лепестки слив в прогретом весеннем воздухе, и такой же сладкий, как кусочек белого воздушного пирожного с вишней. Она склонилась к уху Пао, краем глаза глядя на её бархатный белый висок с двумя маленькими круглыми родинками, на нежные чёрные волоски, приглаженные ароматной помадой, у её полупрозрачного розового ушка, на расшитый разноцветными нитями седы воротник её дорогого халата и тонкую ткань нижней рубашки.
– Что пожелали гости госпожи?
– Гости желают вина из лепестков тарио, – прошептала Пао, и Аяна выпрямилась и поклонилась.
Она плавно вышла за дверь, задвинула её и выдохнула.
– Вино из лепестков тарио, – тихо сказала она Эо, и та кивнула. Шёпот волной прошёл дальше, вниз по лестнице, и вернулся в виде подноса с четырьмя небольшими чашками из опалового стекла с искрой, между которыми стояла изящная бутыль с притёртой стеклянной пробкой.
