Беспокойство Димитрия передавалось и мне, и я хотела, чтобы он остановился. Но он все продолжал метаться. А затем раздраженно хмыкнул и развел руками, как бы говоря:
– Тогда ты должна пустить в действие этот проклятый клинок. – Внимание Эмелии переключилось на мои ножны.
Защитный импульс заставил меня расправить плечи.
– О чем ты…
– Ох, будто я сразу не догадалась, что это за кинжал, – оборвала она меня и пожала плечами, вызвав у Финна очередной стон раздражения. – Я слышала слишком много историй о его силе против бессмертных. Да и ты сама его не скрывала. Кроме того, что толку от этого талисмана, если мы не можем высвободить силу бога?
– Во что ты нас втянула, госпожа? – простонал Димитрий, наконец-то остановившись.
Эмелия все знала. Никого не обмануть широко раскрытыми глазами и хилыми уловками.
– При мне клинок, который использовали, чтобы украсть силу Рейны, – призналась я во всеуслышание. – А Мэлайя и Лориан предупредили, что бог Луны желает забрать то, что скрывается во мне и Джуде. Он намерен пресечь саму возможность вернуть солнце, поэтому мы обязаны использовать это оружие против него первыми.
Мы рисковали, раскрывая секреты самым известным ворам королевства, но они имели право знать. Эмелия восприняла информацию без малейших эмоций. Я завидовала ей в этом.
– Значит, так и поступим, – заключила она, обращаясь к Джуду. – Моя мать не слишком хорошо отзывалась о боге Луны. Сомневаюсь, что его когда-то любили. Но если он охотится за вами, то постарается застать вас врасплох. Значит, будем придерживаться плана.
– Согласен, – сказал Джейк, расправив плечи. – Пора обеспечить себе преимущество. Хоть раз.
Взгляд Эмелии не отрывался от Джуда.
– До тех пор мы не можем допустить повторения… что бы здесь ни произошло.
Я взглянула на тлеющую поляну, на до сих пор горящие деревья. Джуд способен на невообразимые разрушения. За минуту он уничтожил более полудюжины акров леса.
– Джуд, – позвала я, требуя его внимания.
Он нехотя повернулся, скривившись, словно испытывая физическую боль. Я сомневалась, что он так уж внимательно слушал, его глаза остекленели, а мысли потерялись в суматохе страхов.
Хотелось бы мне сказать ему те же проклятые слова. Признаться в том, что расцветало во мне с каждой секундой, проведенной рядом с ним. Но я этого не сделала, минуты текли, и слова Арло стали для меня болезнью, зарождающей семена сомнений.
– Мы со всем разберемся. И мы не станем разделяться. Больше нет. – Я выдержала взгляд капитана, пока он не был вынужден кивнуть.
Ему не нравилось такое положение дел, но оно и не должно вызывать восторг.
Джуд мог считать, что мы уже обречены, однако у меня оставалась надежда – какой бы хрупкой она ни была, – и я убеждала себя, что она окажется сильнее сомнений, с которыми я боролась в своей голове.
Капитан не был моим ядом…
Он был моим исцелением.
Мы держались подальше от основных дорог, что вдвое удлиняло путь.
На протяжении всего странствия мой шрам болел, но не опалял, как раньше. Я объяснила это тем, что Джуд меня сторонился.
Всякий раз, когда я смотрела на него, видела его опущенную голову, скрытую капюшоном.
В редких случаях он разговаривал с Лисицей или ее людьми. Димитрий насвистывал, сидя верхом рядом с капитаном. В любом другом случае Джуд бы уже спихнул его с лошади.
Димитрий будто приклеился к нему сразу после того, как мы покинули уничтоженный лес. Его улыбка оставалась такой же искренней, как и раньше, а то и сверкала гораздо чаще.
Я поняла, почему Эмелия взяла его с собой – он привносил столь необходимое спокойствие в их трио. Если не считать его минутной паники на поляне, честно говоря, вполне ожидаемой.
Лиам вкратце рассказал мне обо всем хаосе, творящемся дома. Меня поразило, что родители сильно беспокоятся о моем благополучии. Возможно, потрясение росло из убежденности, что они предпочли бы быть свободными от меня и моего проклятия. Они не были такими уж… заботливыми.
Когда все закончится, я навещу их. Может, наши отношения и впрямь можно восстановить. Эти мысли подпитывали слабый огонек моей надежды, и его тепла хватало, чтобы я продолжала идти вперед.
У меня не оставалось времени на долгие размышления о родителях. Финн составил мне компанию, вероятно, из-за того, что Эмелия хотела присматривать за нами. Или он все еще был расстроен тем, что она хранила секреты.
Я осознала, что не возражаю против Финна. Его глубокий голос успокаивал, и он болтал больше, чем кто-либо из нас, включая Джейка, который следовал за воровкой. Она сердито смотрела на него всякий раз, когда тот пытался открыть рот.
На третий день после встречи с Джудом и Лиамом Финн поведал мне историю своего знакомства с Эмелией.
