В Асидии всегда было холодно, но в это время года становилось еще хуже, и скоро должен выпасть снег. Мы называли это время Темной Зимой, потому что даже снег имел серый оттенок.
Я поплотнее укутался в плащ, хотя мне не требовалось тепло – мое тело продолжало гореть, согревая пальцы рук и ног, которые наверняка были бы наполовину отморожены, если бы не моя магия.
Димитрий продолжал насвистывать одну и ту же мелодию, задевая меня коленом.
Я с трудом сдерживался, чтобы не ударить его по лицу и не прекратить этот раздражающий звук. Я презирал свист. Или постукивание. Толкучку. Громкое дыхание.
Исайя часто постукивал ногой в нетерпении, и это доводило меня до исступления. Он тоже знал это, ублюдок, и проверял, как далеко сможет зайти, прежде чем я прикрикну на него, чтобы друг остановился. В ответ он только ухмылялся.
– Моей дочери нравилась эта мелодия, – без предисловий пояснил Димитрий, прервав свист и вернув меня к действительности. На его лице появилась вымученная улыбка, свидетельствовавшая о затаенной душевной боли. – Скажи мне прекратить, если тебя это беспокоит.
Боги всевышние, мне хотелось этого больше всего на свете, но в его глазах светилось отчаяние, от которого я не мог отмахнуться.
– Все нормально. – Вовсе нет, но я сделал глоток из фляги, чтобы не выпалить правду.
Сушеное мясо из запасов Лисицы разошлось по рукам, хотя я почти не притронулся к своей порции. Возможно, мне следовало бы поесть для поддержания сил, но оскорбительное количество соли, которое она использовала, могло убить все мои оставшиеся вкусовые рецепторы.
– Моя дочь умерла вместе со своей матерью много лет назад.
Я замер. Что-то подсказывало мне: что бы ни поведал сейчас Димитрий, все закончится тем, что я проникнусь к нему симпатией. В последнее время привязанность сражала меня, как вирус… но я понял, что по какой-то причине
– Ей даже восьми не было, – сказал он, тяжело сглотнув. – Она была очень энергичной и, только когда я насвистывал эту мелодию, успокаивалась. – Его мрачная улыбка померкла, и я проследил за его взглядом через огонь туда, где Киара изо всех сил старалась отделаться от Финна.
Телохранитель, похоже, рассказывал какую-то веселую историю, возбужденно размахивая руками, несколько раз чуть не ударив ее по лицу. Скривившись, она засунула в рот несколько кусочков вяленого мяса.
После произошедшего на поляне Финн перестал хмуриться и выглядел почти спокойным. Возможно, этому способствовало и то, что Эмелия постепенно становилась менее напряженной, – казалось, пара питается эмоциями друг друга.
– Никогда не отпускай, – произнес Димитрий, кивнув в их сторону. – Я на собственном горьком опыте убедился, что сердце способно разбиваться раз за разом, когда у него отнимают недостающую частичку. Клянусь тебе, парень. Оно уже никогда не будет прежним. Неважно, как сильно будешь стараться заменить ее, начать новую жизнь. Подобная любовь встречается в жизни лишь раз. Исчезая, она способна погубить тебя. – Я наблюдал, как он поднялся на ноги и направился туда, где его госпожа ухаживала за лошадьми. При виде Димитрия лицо Лисицы смягчилось, и она склонила голову в приветствии.
Я вернул внимание к пламени, обдумывая его признание.
Никогда не предполагал, что мое сердце способно разбиться, потому что не считал себя достаточно удачливым, чтобы влюбиться. Однако Димитрий прав, пусть даже… моя любовь
Решив помучить себя, я начал искать глазами объект своих размышлений. Словно почувствовав мой взгляд, Киара подняла голову и уставилась на меня, прожигая плоть насквозь. Я ощутил, что задыхаюсь: тепло в груди хлынуло наружу, жар охватывал меня до боли в легких.
Любить Киару опасно. Но я всегда испытывал тягу к мучениям.
Я удерживал ее взгляд, молча передавая ей свои извинения, желания и душевную боль. Свою трусость. Молясь, чтобы она поняла, почему мы сидим на разных концах лагеря, почему я не поддался своим низменным инстинктам. Легкий кивок подсказал мне, что она понимает, но в ее глазах плескалась и другая эмоция. Нечто вроде… замешательства.
Я прикусил губу так сильно, что кровь окропила язык. Я молился, чтобы Киара страшилась миссии, но надоедливый голос в голове подсказывал, что ее беспокойство связано со мной. Может, это и к лучшему – ее постепенное отдаление от меня. В конце концов все станет проще, верно?
Но даже я не мог убедить себя в этом.
Киара отвернулась первой, ее брат что-то пробормотал ей на ухо. Он не отходил от нее, как и Джейк. Лиам стал чаще улыбаться в ее присутствии. Но, стоило Джейку ухмыльнуться, густо краснел.
До сих пор я не видел, чтобы эти двое разговаривали один на один. Киара всегда находилась где-то поблизости… Лиам был либо слишком растерян из-за общения с новыми людьми, либо просто стеснялся.
