Еще один удар, и в металле появилась вмятина, дверь с визгом распахнулась, открывая усыпанную листьями лестницу, которая поднималась на уровень улицы. И была закрыта металлической решеткой.
— Это по-твоему, был быстрый пусть? — спросил Коннор, оглянувшись, приподнял бровь и поджал губы.
— Другой был бы веселее, но гораздо менее дипломатичным.
Коннор закатил глаза, поднялся на половину лестницы и заглянул через решетку.
— Петли — слабое место, — поставил он диагноз, когда мы с дядей Маликом снова закрыли дверь.
— Дай-ка мне, — сказала я, и мы поменялись местами. Я перевернула меч и прикладом надавила на петли, которые протестующе застонали. То же самое произошло и с моим плечом.
— Снаружи! — донеслись голоса из подвала, я села в полуприсед перед решеткой, чтобы воткнуть меч в места соединения. Одна петля откатилась, сломавшись.
— Негодница, — любезно произнес Коннор, прислоняясь к двери, чтобы заблокировать ее. — Время поджимает.
— Почти, — сказала я и ударила по другой петле, затем еще раз, пока металл не раскололся с ржавым скрежетом. — Готово, — промолвила я и с помощью катаны отодвинула решетку.
— Убери решетку, — сказал Коннор, упираясь ногами, когда они с дядей Маликом навалились на дверь. Я залезла наверх и втащила ее на лестницу.
Малик забрался наверх, а Коннор прислонил ее к двери.
— Это сработает, — произнесла я и протянула ему руку, чтобы помочь.
Мы выбежали на улицу, и Малик жестом указал на белый внедорожник, который остановился перед нами. Должно быть, он отдал кому-то безмолвную команду объехать здание и подобрать нас.
— Залезайте, — сказал он, оглядываясь через плечо. Но улица по-прежнему была пуста.
Мы сели в машину и уехали как раз в тот момент, когда в переулке позади нас появились вампиры.
Мне потребовались все силы, чтобы не высунуть язык.
Водитель Малика, вампир, которого я не знала, был очень опытным. Он быстро лавировал в потоке машин, спускаясь по боковым улочкам, пока не убедился, что AAM не преследуют нас.
Всю дорогу я отправляла Тео отчет о попытке нападения AAM.
Четыре вампирских Дома были расположены в центральных районах Чикаго. Кадоган находился в Гайд-Парке, где располагался Чикагский университет и где проходила б
Малик основал Дом Вашингтон к югу от центра города, в Дирборн-Парке. Сам дом представлял собой особняк из красного кирпича и терракотовой плитки, построенный в 1880-х годах азартным игроком, которому не удалось удержать его надолго. Здание пустовало десятилетиями, пока Малик — на накопленные за столетие средства — не восстановил его.
Внедорожник подъехал к крыльцу, и мы выбрались наружу.
— Поставь машину в гараж, — сказал он водителю. — На всякий случай.
— Сеньор, — ответил водитель и тронулся с места, а мы последовали за Маликом внутрь.
Просторные полы были выложены сверкающей черно-белой плиткой, стены обшиты деревянными панелями, которые поблескивали в свете газовых светильников. Коридор вел в большую комнату, где также было много кафеля, и вампиры отдыхали на диванах или читали в креслах с откидными спинками. Они выглядели довольными и непринужденными и вежливо улыбались — или с любопытством — пока мы следовали за их Мастером через комнату в похожий на первый коридор.
Кабинет дяди Малика ничем не отличался от комнаты снаружи. Уютный и удобный, с кожаными креслами и яркими акварельными росписями.
— Садитесь, — сказал он, и мы оба повиновались. Он подошел к небольшому холодильнику, достал графин с водой и налил стакан. Затем он поднял его, подавая нам.
Я покачала головой.
— Мне не надо.
Он сделал большой глоток, затем отставил стакан и графин и повернулся к нам.
— Это, безусловно, было самым волнующим событием за последние несколько лет. Если только спор с женой о занавесках не считается.
Я улыбнулась.
— Тетя Алия может устрашать.
— Это да. Очень похожа на тебя и твоего спутника. — Он присел на краешек кресла, сложил руки на груди и посмотрел на нас обоих по очереди.
— Я знаю, что ты собираешься сказать, — выпалила я.
— Знаешь?
— Что я должна выбрать Дом и избавить себя и город от кучи неприятностей.
— Это дельный совет. Разумный, — сказал он, и я открыла рот, чтобы возразить, но он просто поднял палец. — Но не мой.
— Я слушаю, — произнесла я, удивленно приподняв брови.
— Ты их дочь. Они любят тебя безмерно, сверх страха и хотят защитить. Их предложение практично, но требует определенной... нечестности по отношению к себе.
От облегчения у меня опустились плечи.
— Спасибо, что сказал это. Я уже начала сомневаться, что я единственная, кто так считает.
Он кивнул.
