— Я всегда беспокоюсь за твоих родителей, за тебя, за Дом Кадогана. Тому, кем являюсь сейчас, я во многом обязан той жизни, которую вел там. Но я не так предан ему, как твои родители. Я просто не такой. Это сослужило мне службу, и я благодарен. Но когда появилась возможность сделать что-то другое... — Он обвел рукой комнату, чтобы закончить мысль.
— Ты закрыл эту главу, — тихо произнес Коннор.
Дядя Малик посмотрел на него и кивнул.
— Ты немного повзрослел со времен, скажем так, бурной молодости.
— Скажем так, — произнес Коннор. В его улыбке, как мне показалось, все еще осталось что-то от его порочного подростка, но глаза стали более серьезными. Теперь они видели и более мрачные вещи.
— Я согласен с тобой, что они — Клайв и его люди — не остановятся. И, в случае необходимости, у тебя есть приглашение на Коммендацию в Дом Вашингтона. Мы поступаем не совсем как Кадоган. Более склонны к сотрудничеству. Делаем добрые дела главной целью нашего бессмертия. Но я верю, что тебе тут понравится.
— Спасибо, — ответила я и понадеялась, что он увидит искренность в моих глазах. — Но я вынуждена отказаться. — Примечательно, что это было единственное предложение, которое я получила сегодня. Новость о смерти Блейка и подозрения о моем участии в нем, должно быть, распространились. Я стала вампиром нон грата.
Он кивнул и слегка улыбнулся.
— Я ожидал, что ты так скажешь, и не обижаюсь, но предложение остается в силе. — Он скрестил руки на груди. — На мой взгляд, у тебя есть два варианта, кроме как присоединиться к Дому. Ты будешь противостоять им с оружием в руках или мозгами.
— Сразиться с ними или перехитрить?
— Верно. Предложи бой или заставь их остановиться другими способами: AAM прикажет им возвращаться или ты изложишь свою позицию в прессе.
— Есть вероятность, что АММ отзовет их? — спросил Коннор, переводя взгляд с меня на Малика.
— Не сейчас, — предположила я. — Пока они не убедятся, что я не убивала Блейка. — И даже если бы они мне поверили, то все равно видели бы во мне символ непокорного Чикаго... и они бы жаждали меня наказать.
— Нам нужно что-то придумать, — сказал Коннор, протягивая руку через пространство между нашими стульями, чтобы сжать мою руку. — Придумать план, как перехитрить их.
— Вырос очень быстро, — одобрительно произнес Малик, затем взглянул на меня. — Ты сделала мудрый выбор.
Я взглянула на Коннора и увидела, как он расплывается в улыбке, но не могла не согласиться.
— Знаю, — ответила я, затем снова посмотрела на него. — И я ценю твой совет. Я знаю, ты их любишь, и, наверное, нелегко давать мне советы, с которыми, как ты знаешь, они не согласятся.
— Пока что не согласятся, — сказал дядя Малик. — Это страх. Но понимание — это способ победить страх. Это одно из самых сильных средств, которые у нас есть. Они верят в тебя и доверяют тебе; им просто нужно время.
Я кивнула.
— Спасибо.
— Как бы мне ни было приятно, что ты здесь, — произнес Малик, — AAM, вероятно, скоро вычислят твое местоположение. Конечно, ты можешь остаться, но я знаю, что вряд ли захочешь. Так что тебе следует уйти сейчас, пока это легко.
Я кивнула, соглашаясь, встала и обняла его.
— Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, Лиз. Береги себя. Но оставайся собой.
* * *
Я понятия не имела, когда ела в последний раз. Поскольку ААМ не следили за нами от Дома Вашингтона, я предложила поесть перед тем, как лечь спать — где бы это ни было.
Коннор вызвал Авто и назвал адрес, который, как я поняла, находился в районе Гумбольдт-Парка. Я не знала этого места, но, поскольку была слишком голодной, чтобы что-то предлагать, мне пришлось довериться ему.
Здание было низким и приземистым, а на посыпанной гравием площадке стояли машины. На нескольких окнах были неоновые вывески пивных, а над дверью мигала неоновая вывеска в ярко-розовых и голубых тонах. Хот-дог пытался выпрыгнуть из тако.
— Почему хот-дог в тако?
— Никто не знает, — ответил Коннор. — Похоже, они нас опередили.
У здания стояла Лулу, делая наброски в небольшом блокноте. Алексей сидел на ступеньках в трех метрах от нее, наблюдая за ней с непонятным выражением лица. Хотя и напряженным.
— Она изо всех сил старается не обращать на него внимания, — сказал Коннор.
— Наверное, она поймала вдохновение, — предположила я. Зная, что и то, и другое, скорее всего, правда.
Увидев, что мы подходим, Алексей встал, а Лулу сунула блокнот в задний карман джинсов.
— Не темно, чтобы рисовать? — спросил Коннор.
— Уличный свет, — ответила она и подошла ко мне. — Ты в порядке?
— Да. У тебя были какие-нибудь проблемы?
— Нет. А у тебя?
Я написала ей из Дома Вашингтона, чтобы она знала, что произошло в лофте.
— Нет. Они либо не догадались, что мы отправились туда, либо были недостаточно быстры, чтобы последовать за нами сюда.
— Куда именно «сюда»? — спросила Лулу.
— Узнаешь, — ответил Коннор и открыл дверь.
На нас волной накатил запах тушеного мяса, буквально обдав нас восхитительным ароматом.
— Добро пожаловать в «Тако Хоул».
— Ой, мамочки, — пробормотала Лулу. — Я вернулась домой.
