И все же. Это было странно. Я прошлась по лофту и огляделась. Кошка исчезла.
— Элеонора Аквитанская?
Я не чувствовала никакой магии, пока она не исчезла; я не знала, что была не одна, пока не услышала голос у своего уха.
— Ты очень разочаровала меня, Элиза.
А потом мир погрузился во тьму.
Я почувствовала боль прежде, чем что-то услышала, прежде, чем что-то увидела. Затем попыталась пошевелиться, чтобы справиться с новой болью, и поняла, что не могу.
Я моргнула, открывая глаза — зрение затуманилось от удара — и поняла по звенящей боли, отдававшейся в спину и руку, что он ударил меня по шее. Возможно, задел блуждающий нерв, и я упала. Я все еще находилась в лофте, сидела на стуле, плечи отведены назад, руки были связаны за спиной чем-то вроде ткани. Комната закружилась, и я потрясла головой, чтобы прийти в себя, а пальцами одной руки ущипнула другую. Острая боль помогла разогнать туманность.
— Ты очнулась.
Я подняла глаза на мужчину, который стоял передо мной, и вглядывалась в его лицо, пока оно не превратилось из размытого изображения в четкие черты. Бледная кожа, светлые волосы, черная камуфляжная форма и охотничий нож, поблескивающий в свете уличных фонарей, падающего через окна.
Леви.
Я была привязана к стулу в лофте вместе со своим преследователем.
Мое плечо снова заболело от того, что было вывернуто, и я вцепился в это чувство, используя в качестве энергии. Мне нужно было сосредоточиться, потому что у меня было всего мгновение, чтобы решить, что делать, как поступить. Я выбрала сочувствие, надеясь, что он просто достаточно сумасшедший, чтобы купиться на это.
— Леви? — спросила я и несколько раз моргнула. — Прости, у меня кружится голова. Я не знала, что ты здесь.
Карие глаза улыбались под светлыми волосами, которые были более лохматыми, чем раньше.
— Это моя особая версия гламура. У меня неплохо получается.
Значит, он прятался у нас под носом. Мы с Коннором ожидали, что лофт будет пуст, поэтому немного гламура просто заставило нас поверить, что мы правы. Этого оказалось достаточно. Он наблюдал, как я разговариваю с Коннором, как кормлю кошку, пока не пришло время показаться.
— Коннор вернется... через минуту, — медленно произнесла я, как будто все еще не могла сосредоточиться.
— У собаки будут свои проблемы, — сказал Леви. И страх пронзил меня холодной серебряной нитью. — И тебе на самом деле нужно перестать думать о нем, Элиза. — Слова были натянутыми, отрывистыми, злыми.
Он начал расхаживать вперед-назад, а я огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать. Нужное мне оружие — сверкающий нож — было у него в руке. Но пока я не могла его достать, поэтому потерла запястья друг о друга, пытаясь натянуть ткань так, чтобы высвободить руку.
— Прости, — сказала я. — Я не имела в виду, что хочу, чтобы он был здесь. Я просто хотела, чтобы ты знал, что он вернется. Он будет искать меня. Так что будь осторожен.
Я опустила веки, изображая сонливость, и попыталась прислушаться к окружающему миру, к какой-нибудь потасовке внизу. Но вокруг была лишь тишина, по крайней мере сейчас. Монстр наблюдал моими глазами, ждал. Его разум не был затуманен. И он был
Леви пересек лофт с охотничьим ножом в руке.
— Я должен был быть твоим спутником. Твоим другом. — Он остановился и оглянулся на меня. — Ты общаешься с оборотнями, с собаками. Я разочарован в тебе. Так зол, что я доверился тебе.
Я уставилась на него, пытаясь разобраться в его бессвязных словах, в чувствах, стоящих за ними. Он был выше всякой логики и рациональности.
— Прости, — сказала я. — Мне очень жаль, что я причинила тебе боль. — Я смягчила слова гламуром, ровно настолько, чтобы заставить его поверить. — Просто я получила твою записку всего несколько дней назад. Так что это небольшой сюрприз.
— Полагаю, я действительно не торопился. Но мне пришлось подождать, пока все не будет готово. — Он остановился и оглянулся на меня. — Почему ты не сделала то, о чем просил Клайв? Тебе просто нужно было выбрать Дом, и тогда я мог бы присоединиться к тебе. В один прекрасный день мы бы поженились и стали Мастерами, вместе.
— Леви, Клайв не дал мне времени подумать. Он просто появился и выдвинул требования.
— Он импульсивен, — согласился Леви. — Не такой стратег, не такой целеустремленный, как я. Он не продумывает все до мелочей, — сказал он, постучав пальцем по своей голове. — Николь хотела Отдел по соблюдению правовых и этических норм, но он хотел этого больше. Он не любит мошенников. Нарушителей правил.
И мне не понравился блеск в его глазах, когда он это говорил.
— Ты — эксперимент, — произнес он, и моя кровь похолодела.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
