Сокрытая сталь полностью

— Касательно Отдела, — ответил Леви. — Чтобы увидеть, как далеко простирается их власть, как много Николь позволит им делать.

Это... не имело никакого отношения ни к моему созданию, ни к моему монстру.

— Ты уверен?

— Конечно. Он мне все рассказывает.

Я сомневалась, что это правда. Но не было смысла задавать Леви дополнительные вопросы на этот счет. Он бы только заподозрил неладное.

Он подошел к кухонному острову. Сел на табурет.

— А Клайв просто ненавидит тебя. — Когда он это сказал, в его глазах промелькнул намек на мрачную радость. «Он счастлив, что мы столкнулись, а он оказался посередине?»

— Ненавидит меня?

— Конечно. Ты из Дома Кадогана. Избалована. — Он заговорщически наклонился вперед. — Он не знает тебя так, как я.

«Ты меня совсем не знаешь», — подумала я. Он не знал ни меня, ни монстра, и был более чем готов пожертвовать своим братом в знак своей преданности.

— Возможно, для нас слишком поздно, — пробормотал он себе под нос. — Ты спасла его — Коннора Киина — вчера.

Хотя ярость пылала, я сдержала ее, заговорщически наклонившись к нему.

— Ты пытался убить Коннора?

— Возможно, — ответил он, и на его щеках появился румянец удовольствия.

— Чтобы защитить меня, — сказала я, и он кивнул, явно с облегчением.

— Точно так же, как я защищаю тебя прямо сейчас, — произнес он, — от того мужлана, с которым ты проводишь время. Я не понимаю, почему ты встречаешься с собакой. Ты могла бы заполучить любого вампира, которого захотела. После всего, что я пытался для тебя сделать — наставить тебя на путь истинный, спасти от логова беззакония, в котором ты выросла.

Я моргнула в притворном замешательстве.

— Логово беззакония? Тебе не нравится Дом Кадогана?

— Они не приняли меня, — сказал он, и в его смехе послышались нотки безумия.

Я уставилась на него.

— Что?

— Меня туда не приняли. Я подавал заявление. Я хотел жить в Чикаго, это было поближе к дому. Они дали тебе полную свободу действий, но меня не приняли.

«Мои родители ничего не говорили. Они знали, но не сказали мне? Нет. Они бы обязательно сказали. Так что, если предположить, что он говорил правду, они не выявили связь».

— Клайв сказал, что этот Дом никогда не был для меня достаточно хорош, — продолжил Леви, — что он полон беззакония и неуважения. Но посмотри на меня сейчас. Теперь я здесь, в твоем доме, с тобой. Я прошел полный круг.

«Интересно, насколько Клайв подпитывал безумие своего брата? Его навязчивые идеи? Клайв должен был знать. Человек с такими проблемами не мог прожить жизнь так, чтобы его семья не заметила. Не причинив никому вреда. Не поэтому ли Клайв был так сосредоточен на правилах? На контроле? Потому что так он держал Леви в узде?»

— Итак, ты узнал, что я решила остаться в Чикаго, — подсказала я, пытаясь поддержать его разговор.

— Конечно. Я старше тебя, и мне пришлось ждать, пока ты повзрослеешь. Но потом ты уехала в Париж, и мне пришлось ждать, пока ты вернешься сюда. И теперь мы здесь вместе.

И теперь мне было жутко по-другому. Мне нужно было выбраться.

— У нас все получится, — сказала я, смягчив голос. — Я не знала, что ты... готов к таким отношениям. Мы могли бы уехать отсюда прямо сейчас и быть вместе. Только я и ты.

Я видела, что он хотел в это верить, на его лице отражалась борьба правды и лжи в его беспокойном сознании. Но он покачал головой.

— Ты предпочла их мне. Ты предательница, как и сказал Клайв.

— Он назвал меня предательницей? — У меня даже губы задрожали.

— Ты выбрала оборотней, — повторил Леви, подчеркивая каждое слово взмахом ножа.

— Но я этого не делала, — сказала я и кивнула в сторону комнаты. — Сейчас здесь только я и ты. Я не знала, что ты будешь здесь, что ты будешь ждать меня. Но это был приятный сюрприз.

Он наблюдал за мной какое-то время, в его глазах расцветала надежда.

— Правда?

— Конечно. Оборотни очень грубые. У них нет таких манер, как у вампиров.

С улицы донесся скрежет металла о металл, и моя кровь похолодела. Коннор. Но даже когда сердце колотилось, мне приходилось бороться за то, чтобы не сопротивляться. Если я выйду из образа, то потеряю Леви, и у меня не будет шансов выбраться отсюда — или добраться до Коннора.

«Он может сам о себе позаботиться», — мысленно повторила я, как мантру, и кивнула, все время пытаясь ослабить свои путы, даже когда ткань царапала кожу. Я нахмурилась, изображая замешательство.

— А что насчет Блейка? Почему меня нужно было защищать от него?

В мгновение ока удовольствие снова сменилось гневом.