– Конечно, боюсь! – хмыкнул Мэси. – Она все кишки из меня вытянет, если узнает, что я тебя видел и не привел. Хоть она и прибилась к знати, но магию вовсе не бросила. Но я так считаю, чему быть, того не миновать, да и в доках все знают – тебе не место в этом городе. И потом, я же ничего дурного не сделал? И к побегу твоему я не причастен, так ведь? Я просто буду держать язык за зубами. Жену пастора сложно найти – все эти большие дома так похожи, а я всегда плутал в том районе. – Он ухмыльнулся, а затем наклонился и прошептал: – Беги, Эвери! И не оглядывайся.
Улыбаясь, он развернулся и пошел в сторону паба, насвистывая какую-то мелодию.
С трудом осознавая, что произошло, я смотрела ему вслед. Они все ждали меня. Надеялись. Они знали, что я – их единственный шанс. Тепло разлилось по всему телу до самых кончиков пальцев! И я припустила с новой силой.
Тэйн ждал меня на выезде из города, с незажженным фонарем в руке. Воротник его куртки был поднят, словно он тоже хотел скрыть лицо в тени. Увидев меня, Тэйн улыбнулся. Я подбежала к нему, схватила за руки и с удивлением обнаружила, что, касаясь его, больше не ощущаю ни резких толчков, ни даже вибрации, как бывало прежде. Зато магия моего тату потянулась к нему навстречу, точно узнав в нем «своего». Я с радостью обняла Тэйна за шею, лицом уткнулась в воротник, с наслаждением вдыхая его запах. Он ласково запустил руки мне в волосы, и сердце от радости чуть не выскочило из груди. Я вспыхнула, когда он приподнял мой подбородок и поцеловал в губы. Каким же он был нежным, мягким и сильным! Он не отрывал своих губ от моих, будто не мог напиться. Я прикрыла глаза, и кровь в венах вскипала пузырьками от счастья.
– Я так по тебе соскучился, – признался он и притянул меня к груди.
Он целовал мой лоб, веки, лицо. Его дыхание щекотало, обжигало. Мне казалось, что там, где он касался губами, кожа просто искрилась от напряжения. Я вся дрожала.
– Готова? – прошептал Тэйн, улыбаясь. – Всего один шаг – и мы уйдем из Нью-Бишопа.
Дыхание перехватило – слишком уж я взволновалась! Тэйн протянул руку. Наши пальцы переплелись. Пора было идти.
Оставив позади огни Нью-Бишопа, мы шагнули в темноту.
Когда мы отошли довольно далеко к югу от города, Тэйн зажег фонарь. Дорожка, покрытая травой, сворачивала к пляжу. Под шелест волн мы шли вдоль полосы прибоя. Соленые морские брызги охлаждали пылающие щеки. Мои черные густые волосы от влаги завились кольцами. Вряд ли кто-нибудь заходил так далеко. Пляж здесь казался необитаемым, а песок покрылся намытой дождем и овеянной ветром тонкой корочкой. За нами тянулись четкие отпечатки следов, но беспокоиться было не о чем – к утру их смоет прилив.
– Не волнуйся, – сказал Тэйн. – Нас никто не преследует.
Я оглянулась. Темный силуэт города едва угадывался на фоне бледного неба. Да, Тэйн был прав – мы сделали это! Я вырвалась от матери, но все равно никак не могла избавиться от страха, что она догонит меня и утащит обратно.
– Отвлеки меня, – попросила я и сжала зубы, чтобы те не клацали от холодного бриза и нервного напряжения.
– Например? – улыбнулся Тэйн, и пальцами пробежался по моим ребрам.
Я уклонилась и поймала его руку.
– Не знаю, – покачала головой. Почему-то уверенность Тэйна и его смех заставляли меня нервничать сильнее. – Расскажи что-нибудь. Какую-нибудь занятную историю. Мне нравится слушать.
– Тебе? – изумился Тэйн. – Да ты пяти минут высидеть не можешь, когда я пересказываю сны.
– Сны – это другое. – Я отбросила со лба мокрые волосы. – Маленькой я, бывало, обожала истории бабушкиных посетителей. Можно было узнать обо всем – о них самих, о вещах, которые их пугали, или о делах, которые они совершили.
Мой голос зазвучал тише, когда я вспомнила приходивших к бабушке женщин. Многие из них были замужними. Сухие и изможденные с виду, они до дрожи мечтали о молодых широкоплечих докерах. Респектабельные капитаны с любовью и грустью вспоминали своих смуглых, голубоглазых внебрачных детишек, которых где-то далеко, в тропических лесах, баюкали их матери. Нередко за столом у бабушки говорили про утопленников. Описывали, какими разбухшими и обезображенными находили их тела.
– Они все сидели у стола, изливая душу. Рассказывали все без утайки. Бабушка потом говорила, что так действует ее магия. Помогает сбросить тяжесть с души, – я взглянула на Тэйна. Он, не отрываясь, смотрел на меня. Я смутилась и отвела взгляд.
– Почему бы тебе не начать первой, девочка-ведьма? – спросил он тихо. – Мне бы хотелось узнать что-нибудь о Роу.
О, я знала столько всего о женщинах нашей семьи! Наверное, сотни. Знала об их судьбах и деяниях, знала о них, как о себе самой, но выбрать какую-нибудь одну историю было сложно.
– Моя бабушка всегда говорила, что я напоминаю Эбигейл Роу, самую юную ведьму из нашего рода. Когда ей исполнилось семнадцать, она переняла колдовство от своей матери, Леноры. Она была тогда всего на год старше меня.
– А что она умела делать? – спросил Тэйн, улыбаясь. – Дышать огнем? Насылать веснушки на тех, кто ей пришелся не по нраву?
