Соль и слезы сирены полностью

– Видишь, беспокоиться не о чем. Их отправят к границам Океаноса, сделают предупреждение и отпустят.

– Если так, – я прикусила губу, чувствуя что-то неладное, – то почему Аполлиона не позволила нам присутствовать?

– Уверена, у нее были на то причины. – Но в словах Ники прозвучали сомнения.

На следующий день мы с Никой исследовали обломки кораблекрушения, и я, увидев вдалеке одну из foniádes, не раздумывая ни секунды, устремилась к ней.

– Куда ты… – Ника не закончила вопрос: она разглядела мою цель вдали и последовала за мной.

Попросив ее немного подождать, я поравнялась с foniádes.

– Скажите, что вчера случилось с атлантами?

– Их казнили, – спокойно ответила она, словно глупо было с моей стороны ожидать чего-то другого. – Всех, кроме одной.

От потрясения я потеряла голос и замерла, приоткрыв от ужаса рот.

– Кроме одной? – переспросила подоспевшая Ника.

Foniádes кивнула.

– Ей пришлось смотреть, а потом ее отправили предупредить своих сородичей о том, что с ними случится, если они отважатся пробраться на территорию Океаноса.

По спине у меня побежал холодок, а взгляд не отрывался от лица истребительницы. Аполлиона приказала foniádes убить тех бедных созданий и заставила одну из атланток наблюдать за казнью! Мой взгляд упал на копье в руке сирены.

– Это дурно, – выпалила я. – Неужели вы не понимаете этого?

Foniádes холодно взглянула на меня.

– Государыня решает, что хорошо, а что дурно. Соль посчитала ее достойной. Ты это знаешь.

Явно не считая нужным обсуждать дальше этот вопрос, она уплыла прочь.

Я в ужасе посмотрела на Нику.

– Она не должна так поступать. Это неправильно, это не по законам океана. Она насаждает человеческие законы, а мы ведь не люди.

– Соль сделала ее нашей Государыней, Бел, – ответила Ника. – Соль – единственный известный нам закон, а она ее представитель. Здесь действуют более мощные силы, чем мы способны постичь.

Я покачала головой и положила руку на живот, сглотнув комок желчи, подступивший к горлу при мысли о том, что сотворила моя мать.

– Это убийство. Соль совершила ошибку.

– Не думаю, что Соль может ошибаться, – мягко возразила Ника. – Если бы мы думали так, то весь наш образ жизни распался бы и превратился в хаос. Нам необходимо нечто непостижимое и возвышенное…

– А как Соль решает, кто станет править сиренами? – перебила я Нику.

Улыбка медленно озарила лицо колдуньи. И эта улыбка удивила и обеспокоила меня.

– Вот теперь ты задаешь правильный вопрос, Бел.

– Что ты имеешь в виду? – Я сосредоточилась на словах колдуньи. – Тебе что-то известно?

– Сирены полагаются на выбор Соли. Думают, что это магия и влиять на это невозможно. Но это возможно.

Мое сердце бешено заколотилось.

– И как?

– Подумай о том, что ты уже увидела за свою жизнь. Ты видела, как Одэниалис отказалась от своей власти и передала ее по доброй воле Аполлионе. Тебе также известно, что Одэниалис поощряла русалок совершать больше циклов спаривания, а Аполлионе нет до этого дела. Она сосредоточена на охране Океаноса от чужаков с помощью Фониад.

– Стратегия Одэниалис заключалась в пополнении нашей численности благодаря большему количеству циклов и рождению хотя бы двух дочерей.

Ника кивнула.

– И Одэниалис не наслаждалась властью Государыни, хотя Соль и сочла ее достойной.

Стремление матери вернуться в Океанос всплыло в моей памяти. Словно она не сомневалась, что здесь ее ожидает трон. Но как она могла узнать, что Соль выберет ее?

Ника внимательно наблюдала за мной. Мой ум лихорадило, я чувствовала, что близка к разгадке важной тайны. Мы встретились взглядом с Никой, и догадка озарила мой мозг словно фейерверк.

– Все дело в брачных циклах, – выдохнула я. – Верно?

Мать не рассказывала мне о результатах своих предыдущих циклов, но я знала, что она проходила через них несколько раз.

Я добавила:

– Большее количество циклов побуждает Соль передавать власть новой Государыне?

Ника не кивнула, но выражение ее лица давало понять, что я права. И я порадовалась тому, что сумела догадаться.

– Если ты не согласна с тем, как Аполлиона обращается с атлантами, в твоих силах это изменить, – тихо сказала Ника.

Я тоже заговорила тихо на случай, если рядом окажутся другие сирены, хотя мне и казалось, что все должны знать, как передается власть.

– Почему это секрет?

– А ты сама как думаешь?

Мы поплыли к озаренным солнцем бассейнам у подножия горы Калифас, где больше всего любили есть.

– Аполлиона не хочет, чтобы другие, в особенности недостойные русалки, были осведомлены, – предположила я, и гнев вновь закипел во мне. – А как ты узнала?

– Просто наблюдала и вычислила. Я давно живу здесь, Бел. И знаю, сколько дочерей у Аполлионы.

– А почему ты никому не говорила?

Она не ответила, но ее взгляд умолял меня догадаться самой.

– Аполлиона заставила дать клятву не раскрывать тайну? – И снова по выражению ее лица я поняла, что права. – А если ты ее нарушишь?..

– Что я ненавижу больше всего?