– Они прибыли к нам не с миром в сердцах, – прошипела Сисиникса. – Да, они в отчаянии, я это вижу. Но Нестор унижается не просто так. Взгляни ему в глаза. Он не потерял разум, он приспособленец до кончиков ногтей. Взгляни на Ренлауса: разве не видишь, что его пытали? Я вижу, что здесь происходит. Они взывают к моему состраданию и доброте, надеясь, что я позволю им остаться. Но я знаю этого человека, – ее горящий взгляд метнулся в сторону Нестора, все еще хнычущего и умоляющего у ног ее верных защитников, – он не остановится ни перед чем, увидев, чем мы владеем. Плохо уже то, что ему известно наше местонахождение. Мне следует казнить его, а заодно и Ренлауса и всех остальных.
Услышав это, Аяк побледнел. И все же ответил:
– Отдай приказ, Государыня. Мы повинуемся.
Сисиникса стояла, сжав кулаки, в ее сердце кипел гнев. Атланты понемногу притихли, осознав, что их мольбы и театральные жесты не возымели немедленного действия и не помогли достичь цели.
Нестор подобрался к ограде из пик, ухватившись пальцами за две из них, и теперь извивался между металлическими прутьями, словно питон, подбирающийся к жертве, прежде чем обхватить и выдавить из нее жизнь.
– Сисиникса, – с горечью процедил он, – после всего, что я сделал для тебя…
Договорить он не успел: Сисиникса шагнула вперед.
– Вам здесь не рады, – крикнула она. – Моим приказом я изгоняю вас с этих островов и из этих вод. Прочь! Желаем вам обрести дом и благополучие в любом другом месте на просторах океана или побережья.
В душе Сисиниксы женщина боролась с Государыней. Ей хотелось сказать атлантам, что она сожалеет о пережитых ими страданиях, об утрате их великого города и потере близких. Но сострадание они расценят как слабость. Если ее цель – сберечь Океанос и его обитателей, слабину давать нельзя.
– Если вы не уплывете от наших гор к завтрашней ночи, вас поймают и казнят. Можете по дороге охотиться и добывать себе пищу, но не возвращайтесь под страхом смерти. Теперь ступайте!
Сначала атланты ничего не ответили: они словно застыли, когда стихли слова Сисиниксы. Нестор, выслушав их, побледнел, а затем глаза его сверкнули холодной яростью. Он харкнул изо всех сил, послав смачный плевок между прутьями. Потом поднялся на ноги и выпрямился, глядя на своих людей.
На лицах атлантов отразилось понимание, что их партия проиграна. Завывания стихли, слезы высохли, больше никто не кланялся и не ползал по песку. Театральное представление было окончено. Атланты вернулись к кромке воды и погрузились в волны.
Нестор шел последним, он оглянулся через плечо на Сисиниксу, все еще стоявшую на пляже в окружении подданных. И перед тем, как нырнуть в воды Атлантики, произнес так тихо, что лишь уши морейцев могли уловить угрожающие слова:
– Вы об этом пожалеете.
Картинка снова распалась серым песком и вернулась. Сисиникса оказалась на одной из небольших, более пологих вершин горы Калифас. Ее и нескольких
Из-за шторма, налетевшего с севера, морейцы в Калифасе почувствовал себя в некоторой степени защищенным, но это было ошибкой. Даже Сисиникса, которая знала, что гнев Нестора, возможно, никогда не утихнет, позволила себе немного ослабить бдительность. В конце концов, после той стычки на пляже прошли годы.
Корабли появлялись из чрева шторма подобно мстительному копью, брошенному богами. Флагман несся по волнам, а за ним следовала еще дюжина; смертоносное острие приближалось к горе. Корабли приближались, их темные корпуса резали волны, будто смертоносные лезвия. На высокой мачте флагмана развевался герб, который Сисиникса узнала: лев с шестью лапами – герб Нестора.
– Итак, он все-таки вернулся, – резко прозвучал голос одной из
Сисиникса не улыбнулась верным
– Пошлите двоих самых быстрых за Аяком. Сейчас же!
Сирены в ее время умели сражаться, и
Корабль Нестора уже приближался к прибрежной косе. Его самого Сисиникса не видела, возможно, его заслоняли приготовившиеся к высадке вооруженные атланты, но знала со всей определенностью, что он где-то среди них. Она перевела взгляд с флагмана на другие вражеские корабли, создавшие возле берега нечто вроде черной колючей сети.
