Бедняга упала плашмя на траву. Я склонилась над ней, помогла подняться на ноги и легонько подтолкнула:
– Беги!
И она, спотыкаясь, снова заковыляла к воде.
Атлант пришел в себя быстрее, чем я ожидала, и я успела лишь мельком увидеть его разъяренное лицо, прежде чем свет и боль взорвали мое. Но я устояла на ногах. Почувствовала вкус крови во рту, сплюнула. И пришла в себя. Увидев, что атлант вновь надвигается, отступила на шаг или два и рукой угодила в розовый куст.
Атлант уставился на кровавый плевок на своей шикарной кожаной туфле, злобно зарычал и бросился на меня. Я выдохнула и ловко увернулась от его вытянутых лап, целивших мне в лицо и шею. По инерции атлант пролетел вперед, и я отправила его прямиком в розовый куст, пнув в мясистый зад. Рычание перешло в вопль боли, когда его полет остановили колючки.
Вглядываясь во мрак, я заметила Фимию, пробиравшуюся по зазубренным камням к скалистой береговой линии. Волны яростно бились, призывая нас обеих поскорее укрыться в океане.
Я обернулась и увидела, что атлант, испепеляя меня свирепым взглядом, силится выбраться из куста, яростно ломая ветки и разрывая опутавшие его плети плюща. За его спиной поблескивала железная скамья. Низко наклонившись, я атаковала – врезалась в атланта плечом. Разворачиваясь, он полетел лицом вниз, не успевая выставить руки, запутавшись ногами в роскошных туфлях в корнях роз, и врезался в скамью. Металл лязгнул, голову атланта откинуло назад, бросило вперед, а потом его тело обмякло, как у марионетки без ниток.
По траве зашлепали мокрые ботинки, послышались негромкие голоса. Я нырнула в тень. Механический звук пистолетного затвора, досылающего патрон, побудил меня к действию. Я бросилась бежать, одним прыжком перемахнула низкую стену и заскользила по камням, как краб. Мой чуткий слух уловил голос Лукаса, теперь почти умоляющего:
– Мне нужны обе! Обе! Ты слышишь меня? Как только они окажутся в воде, ты их никогда не поймаешь!
Я лезла по камням, сдирая кожу с ладоней и колен. Лукас, возможно, хотел заполучить нас живыми, но тот, кто досылал патрон, явно мог быть слишком зол, чтобы выполнить приказ ученого. Из заряженного оружия обычно стреляют, не так ли? А сколько его обладателей способны всадить пулю так, чтобы намеренно покалечить? Легкие мои горели, а сердце в панике сжималось. Щелчок затвора подгонял меня, словно пламя, лижущее пятки.
Забираясь на последний перед пляжем обломок скалы, у кромки воды я заметила Фимию. Лабораторный халат развевался вокруг ее тела, словно грязные паруса. Глядя то на берег, то на волны, она не решалась сделать выбор, не хотела оставлять меня.
– Фимия, – прошипела я так громко, как только осмелилась, перебравшись через острое каменное ребро. – Уходи!
Ее глаза, расширенные от ужаса, нашли меня, когда я, зашуршав прибрежной галькой, соскочила с камня в дюжине шагов от нее. Топот преследователя раздавался так близко, что я боялась оглянуться. Мои руки и ноги дрожали от усталости, мышцы горели.
– Уходи! – приказала я чуть громче, радуясь, что оказалась под прикрытием камня. – Я здесь! Плыви!
Зря я не рискнула обернуться. Боль пронзила затылок, и я повалилась лицом в мелкий песок. Оказалось, стрелять из пистолета вовсе не обязательно, чтобы причинить ощутимый вред.
Мир закружился, перед глазами заплясали огоньки, будто кто-то взорвал у меня перед носом новогоднюю хлопушку, а потом все поплыло. Ничего не разобрать! И, казалось, шум бьющихся о берег волн доносится со всех сторон. Попытавшись встать, я споткнулась и упала – песок ушел из-под ног, – ударившись о камень, который, как казалось моему затуманенному мозгу, был совсем в другой стороне. Я ожидала пули, вызванной ею острой, разрывающей боли, но преследователь врезал мне кулаком в солнечное сплетение. Черно-синяя воронка, стремительно вращаясь, принялась затягивать меня куда-то в глубину. Я судорожно хватала ртом воздух.
– Я настиг одну! – раздался надо мной чей-то голос, и секунду спустя я услышала, как его обладатель изумленно вскрикнул. Что-то плюхнулось в воду.
Все еще с трудом дыша, я повернулась на бок и увидела атланта, он стоял надо мной, а на спине у него висела Фимия и колотила кулачком по лицу. Оба кричали. Пистолета нигде не было видно.
Когда Фимия вновь занесла руку, я заметила торчащий из ее кулачка зазубренный кончик сломанной ручки. Три отросших ногтя были сломаны.
Атлант умудрился вслепую ухватить Фимию за волосы, стащил ее жалкое тельце со своей спины и швырнул на песок. А потом бросился на нее – щека в кровоподтеках, глаза горят дикой яростью. Руки атланта сомкнулись на тонкой шее сирены, крик Фимии сменился приглушенным бульканьем.
Потянувшись за чем-нибудь, за чем угодно, я набрала пригоршню песка и швырнула в налитые кровью глаза врага.
Он зарычал, разжал пальцы на шее Фимии и потянулся к глазам. Сирена собрала все оставшиеся силы, перевернулась на живот и поползла к воде.
Я яростно пнула атланта под колено. Потеряв равновесие, он упал, как следует приложившись головой о валун, откатился на песок, будто мешок с картошкой, и затих.
