Соль и слезы сирены полностью

Не картинка, а схема туловища, рассеченного от грудины до основания плавника. Кожа откинута, видны четко прорисованные органы. Много обозначений. Маленькие красные стрелки указывали на основные органы и крупные артерии, маленькие синие стрелки шли вдоль дыхательных путей к легким, а также указывали на жабры по бокам шеи. Лица не было: рисунок заканчивался шеей. Над лобковой костью автор разместил длинный список на латыни и английском. Часто попадалось слово идентично. С кем? С человеком? С атлантом?

Тонкая прямая линия соединяла название каждого органа (спинной мозг, селезенка, печень, желчный пузырь, яичники, мочевой пузырь, кишечник, боковая линия и так далее) с его изображением на схеме. Кое-что оказалось для меня сюрпризом: пилорические придатки, обонятельные луковицы и прочее. После яичников рисунок становился менее подробным, внизу было меньше обозначений, а бороздки хвостовых мышц и сами мышцы были прорисованы лишь частично.

Способ создать такую схему был только один: поймать, убить и препарировать сирену. Именно так ученые обычно поступают с бессловесными тварями. Кто-то проделал все это в доме Йозефа с моей сестрой.

Мое внимание привлекла раскрытая записная книжка, лежавшая рядом со схемой. Я заметила на ее странице слово «сирена», схватила и принялась читать едва различимые строки.

Скрещивание сирены/тритона приводит к рождению морейцев обоих полов. Скрещивание сирены/человека приводит к рождению человека мужского пола или сирены. Скрещивание тритона/человека приводит к рождению атлантов обоих полов. Скрещивание атланта и атланта приводит к рождению атлантов обоих полов. Скрещивание атланта и человека приводит к рождению либо человека, либо атланта любого пола. Скрещивание атланта и русалки приводит?..

С колотящимся сердцем я снова и снова перечитывала эти слова, напрягая глаза. Кто-то должен был провести подобное исследование, чтобы собрать информацию, если только это не были простые предположения. Глаза мои постоянно возвращались к словам: «сирены/тритона» и «морейцы обоих полов». Кто бы ни проводил эти исследования, он знал о существовании тритонов и знал, что только их союз с сиреной приводил к появлению на свет морейца мужского пола. Почему же мы не нашли ни одного тритона? Куда они пропали? И, что еще важнее, кто из друзей или коллег семьи Дракиф проводил подобные исследования?

Мысленно я вернулась на прием и снова пожала руку холодному и противному Лукасу. «Скорее исследователь», – сказал он тогда, опираясь на трость, будто падающая башня.

Теперь я жалела, что не расспросила его подробнее об этих исследованиях.

Шлеп.

Этот звук вырвал меня из поглотившей бездны ужаса. Я уронила записную книжку, повернулась лицом к двери, и, когда догадалась, что это такое, гнев захлестнул меня, кровь прилила к щекам. Журчание воды по ту сторону запертой двери свидетельствовало о коварной ловушке, а глухие удары были криком о помощи. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда я подумала, не тритон ли там.

Сделав глубокий вдох, я подняла ногу, одновременно развернувшись к двери боком, и ударила в нее каблуком. Мой удар снес дверь с петель и расколол ее посередине.

Отшвырнув обломки, взбешенная открывшимся мне жутким зрелищем – аквариум со струящейся водой, в котором плавал… нет, не тритон, а сирена, моя сирена, – я влетела в комнату.

Вдоль стен высились металлические стеллажи, заставленные коробками и инструментами. По центру стоял большой металлический стол с двумя желобками по бокам и прикрепленным к нему подносом с угрожающего вида инструментами.

Подбежав к аквариуму, я положила руки на стекло и впилась взглядом в несчастное создание. Выглядела сирена жалко, но тяжесть ее положения немного облегчал тот факт, что она была одурманена солью. Это оказалась одна из русалок, не вернувшихся с брачного цикла. Я не помнила ее имени, но знала в лицо.

Ей едва хватало места, и, чтобы развернуться, она била хвостом о стекло: шлеп. Увидев меня, она отпрянула от стекла, ее безумные, с расширенными зрачками глаза заметались, а жабры лихорадочно задвигались, добывая кислород, поступавший в ее тюрьму по тонкой трубке. На лице сирены я не заметила и тени разума и подумала, сочувствуя: «Сколько же она пробыла здесь?»

Сверху аквариум закрывала толстая металлическая пластина, прикрепленная к каркасу висячими замками: по одному на каждом углу. Я осмотрела и подергала один. Нужен рычаг. Метнувшись к столу, я перебрала инструменты и схватила сначала какую-то крючковатую штуковину с металлической рукояткой, но засомневалась. Положив назад, осмотрела прочие. Никуда не годятся: тонкие, короткие. Чтобы сорвать замок, сил мне хватало с лихвой, но требовался надежный рычаг. Длинный стержень, достаточно тонкий, чтобы просунуть его сквозь дужку, и достаточно прочный, чтобы ее сломать.