Мы вернулись на Гибралтар, чтобы за несколько дней набраться сил перед более длительным путешествием в Гданьск. Йозефу хотелось нормально собраться в дорогу, поскольку мы договорились, что он переедет в особняк Новаков до момента, пока они с мамой не решат, что будут делать дальше.
– Ты ощущаешь какие-нибудь перемены в самочувствии? – поинтересовалась я у мамы, когда мы внесли в дом сумки и бросили их в вестибюле. Я собиралась спросить раньше, но в промежутках между повествованием о Шалорис и Юмелии, подготовкой к путешествию и сном во время перелета из Мавритании на Гибралтар, равно как и поездкой до дома Йозефа, никак не выпадало подходящего момента. Воздушная болезнь, как оказалось, никуда не делась, но я чувствовала себя не такой замученной, как обычно. Так что, возможно, именно снятие заклятья поспособствовало этому.
Мамины глаза расширились, а брови поползли наверх.
– А ты разве нет?
– Ну, я уже не прихожу в ужас от случайного прикосновения к аквамарину, но в остальном… – Я пожала плечами. – Наверное, нет.
Но в реальности я никогда не чувствовала, что заклятье давит на меня так, как давило на маму. Оно либо вообще по-другому действовало на меня, элементаля, либо еще не пришло время, когда его сила должна была подействовать на меня в полной мере. А теперь такого и вовсе не случится, и я ничего не имела против.
Вошли Эмун с Йозефом. Они принесли еще сумки и задержались, прислушиваясь к разговору.
– Такое ощущение, будто над моей головой прежде висели черные тучи, а сейчас они все рассеялись, – сказала мама, пока мы стояли в вестибюле. – Но я этого не осознавала вплоть до настоящего момента. Они висели надо мной так долго, что мне даже в голову не приходило, что небо бывает другим. – Йозеф подступил ближе к маме, и, пока она говорила, на его лице появилось мечтательное выражение. – Мысли мои ясны, воспоминания нетронуты, и что лучше всего, так это отсутствие страха. Его просто больше нет.
Я проглотила подкативший к горлу комок, и тут последними вошли в дом Нике и Антони со своими сумками в руках.
– О чем разговор? – спросил Антони, ставя сумку и выпрямляясь.
– Чувствует ли Майра какие-то изменения, – ответил Эмун, снимая куртку и вешая на стоящую рядом вешалку. Он нашел взглядом Нике. – А ты чувствуешь себя как-то иначе?
Нике поколебалась.
– Чувствую, – медленно ответила она. Ее взгляд переместился на мою мать и задержался на ней.
– Но?
– Но я всегда немножко отличалась от других сирен, и мое желание убраться под воду насовсем осталось таким же сильным, как и всегда. И еще… – она осеклась, но глаз не отвела.
– Нам надо в Океанос, – вставила мама.
Я удивленно посмотрела на нее, но они с Нике смотрели друг на друга так, будто пришли к какому-то пониманию. Словно чувствовали это уже давным-давно.
Наконец мамин взгляд скользнул на меня.
– Ты хочешь с нами?
– Мне кажется, это замечательная идея, – сказала Нике, сияя. – У Тарги будет шанс увидеть родину своей матери.
Мне понравилась эта мысль, и в глубине души я изумилась, как не подумала об этом сама.
– Конечно, хочу. Мы, может, никогда не окажемся к нему ближе, чем сейчас. – На самом деле, похоже, из Мавритании мы добрались бы быстрее, но было неправильно бросить Петру и Антони в незнакомом городе на несколько дней, пока сами мы прохлаждаемся в увеселительной прогулке под водой.
– Все будет не так, как было раньше, – сказала мама наконец. Ее взгляд потеплел. – Но сейчас – идеальное время, чтобы туда отправиться. – В ее глазах промелькнуло что-то неопределенное. То, что она знала, но не собиралась говорить. У Нике было точно такое же выражение лица, словно в ее глазах имелись особые створки, скрывающие какой-то неведомый источник теплого света.
Я глянула на Антони. Он улыбнулся мне.
– Это отличная идея. Отправляйтесь. Я побуду в компании Эмуна до вашего возвращения.
– О, ты имеешь в виду, что побудешь в компании
Все было решено. Хорошенько поев и отдохнув, мама, Нике, Эмун и я скользнули в воду в принадлежащем семейству Дракиф эллинге и пустились в плавание к Азорским островам. Наш путь должен был занять большую часть ночи, но при этом никто не потрудился даже намекнуть на то, чтобы дождаться утра. Нас объединяло нетерпение.
Снова оказаться в русалочьем обличье было прекрасно. Остатки стресса после нашего путешествия по пустыне рассыпались в пыль и исчезли, соленая вода ласкала мою кожу и успокаивала душу. И хотя мы путешествовали вместе, но плыли сами по себе, на расстоянии. Не переговаривались и даже не всегда находились друг от друга на расстоянии крика. Казалось, даже на Эмуна незаметно снизошло умиротворение. Заклятье ведь затрагивало и его тоже.
Когда наши головы повыскакивали на поверхности воды за горой Калифас, на востоке горизонт окрасился бледно-персиковыми, зелеными и темно-синими оттенками.
