Вот он, стоит, в стёганом поддоспешнике и с мечом среди таких же, как он. Рядом с ним располагаются Бренделл, Гаврус, Олфирр и Кинрир, выдающие своим обликом озабоченность, растворению в пучине жгучего подаваемого страха. На них, словно осиный рой, стеной, кучным облаком обрушиваются вражеские стены, точно таких же, как они, флодмундцев, одетых в точно такие же поддоспешники и вооруженные точно такими же мечами. Лавина стрел производит естественный отбор, забирая в лучший мир самых тугодумных бойцов, коим не хватило ума вовремя подставить вверх сыромятный щит. Совершив обстрел, противник сворачивает ряды и кучной волной обрушивается на северных флодмундцев, накрывая их с головой. Стоящие перед Рохардом ряды встречают супостатов, но под силой напора неприятеля и, что ещё больше, под действием собственного страха, страха за свою жизнь, они мешаются, теряют строй и, под конец, начинают хаотичное отступление, внеся сумятицу в последующие ряды, грозящую перейти в повальное бегство. Наконец, Рохард оказывается лицом к лицу с противником. Офицеры дают команду готовится к бою. Сердце его сжимается в последний раз и… вдруг он решительно отбрасывает всяческая сомнения, в его разуме восстаёт образ семьи… Он выживет! Точно выживет, и не только выживет, но и не покроет свою семьи прахом позора. Вооружившись храбростью и ратным духом, он вступает в схватку, где гул голосов, невнятные воинственные крики, звон оружия и рокот от щитов, стоны, предсмертный хрип, запах крови и пота, мешаются в одно целое и единое, теряют свои отличные особенности и теряются в общей картине, затуманившей всё сознание. Линии теряют чёткость, фигуры сливаются в единое целое, перед ним мелькает то окровавленный Кинрир, в безумном раже сея смерть среди соотечественников, то взбудораженный Бренделл, мечущийся среди воюющих с вытаращенными глазами и периодически пускающий в ход оружие, то собственные руки, натыкающие на острие клинка чью-то очередное тело.
Столь же внезапно туман спадает и открывает ясную картину, — Рохард видит себя с друзьями, впереди них бегут резервные полки, добивая отступающих неприятелей. Но что это? Фанфары оглашают своей песней поле битвы, а вслед за их протяжным гласом с фланга срывается вражеская конница. Офицеры, видимо, озадачены, кавалерия редкий гость на полях местной междоусобной брани. Раздаётся команда к смыканию строя, вслед за которой беспорядочно кишащая человеческая масса принимает некий вид порядка, растягиваясь в длинный ряд. В глаза Рохарда западает лежащий поблизости лук, послушно лежащий в ещё горячих руках хозяина, он машинально оглядывается, — как можно устоят перед таким искусом? Вновь вооружится дальнобойным луком и быстролётными стрелами взамен этого презренного клинка? Вырвав лук у мертвеца, Рохард переводит внимание на залихватского вида всадника, облачённого в сияющий пластинчатый доспех, скачущий во весь опор на вороном коне во главе остальной лавины, словно орёл перед стаей соколов. Гейбрин уверенно вложил стрелу, натянул тетиву и затаив дыхание, прицелившись, выстрелил. С свистом вылетел смертоносный посланник и, преодолев разделяющие его от цели расстояние, аккурат преодолел щелочку между пластинами доспеха, со злорадством впившись в грудь всадника. От боли и неожиданности наездник потерял управление конём, благодаря чему свалился из седла на полном ходу. Падения всадника вызвало видимое замешательство у всех прочих кавалеристов, так как те изо всех сил пытались не задавить несчастного, а некоторые, спешившись, пытались предоставить ему помощь. Естественно, что подобные действия коренным образом повлияли на ход атаки, забрав добрую часть бравого наскока и внеся в неё шатание и разброд, разрушивший весь эффект от внезапной атаки.
Пешие воины, взбодрённые злоключениями противника, издают победоносный клич — в полной уверенности, что горланят его не понапрасну — и смело кидаются в бой, по приказу офицеров целенаправленно целясь по ногам скакунов. Обилие бездыханных и бренных тел мешают всадникам проводить эффективные манёвры, к тому же, значительная часть нападавших целиком перекинулась на охрану и транспортировку раненого предводителя, оставив, таким образом, своих более рьяных собратьев по оружию без должной поддержки, что и обернулось для них самым роковым образом. Передовые ряды наездников было относительно быстро перебиты впавшими в воинский азарт флодмундцами, а вторая часть поспешно скрылась, унося с собой тело раненого лихача. По рядам прогремели возгласы радости и победы, смешенные с смутными и жестокими нотками, не обещающими ничего хорошего побеждённым.
