Лишь позднее, подслушав разговор двух офицеров, Рохард узнал, что подстреленный им всадник был не кем иным как ильфатом — воеводой — восточных флодмундцев, и что именно по этой причине они перебросили внимание с атаки на его спасение. Так как полководец не знал, кто именно сразил ильфата, — а, может быть, просто не хотел знать, — то никаких благодарностей, почестей и подобной мишуры Рохарду предоставлено не было. Впрочем, ему было всё равно.
— Друзья, прошу-с разойдитесь-де, тут нет места для коня.
Чья-то рука повелительно выдернула Рохарда из цепких объятий царства воспоминаний и решительно поставила в владычестве реальности в том же самом месте, откуда он из него вышел. Полуобернувшись, он увидел Гавруса, усталого, но вместе с тем и страшно довольного. В руках у него виднелась голова и грива коня, которого он схватил с истой кошачьей ловкостью. Позади послышался голос Бренделла:
— Давайте быстрее расчехляйтесь, я уже устал тарабанить это несчастное животное.
Всё ещё не отойдя от погружения в прошлое, столь дерзко нарушенное бесцеремонным настоящим, Рохард вместе с Олфирром и Кинриром машинально повиновались и, встав, отошёл на пару шагов назад от костра. Тотчас на освободившиеся место Гаврус с Бренделлом не без самодовольства с грохотом и пылью обрушили тушу подстреленного в бою коня.
— Друзья, наконец-то мы сможем отведать настоящей-с пищи, — мечтательно отметил Гаврус, мысленно пожирая жаренную конину.
В ответ на это заманчивое предложение брови Олфирра сдвинулись самым незаманчивым образом:
— Что-что? Есть коня? — Вопросил морфит в деланном недоумении. — Ради Мелитэ скажите, что вы просто шутите.
— Шутим? — прогремел бойкий голос Бренделла. — Да, мы тащили эту тварь беговую две с лихвой мили, чтобы ты только поворотил своей хорошенькой мордашкой. Что вы соизволите, мессер? Кабана или орланов?
— Что угодно только не это, это же боевой конь, — разве вам невдомёк, что тут одни жилы.
— Не знаю как жилы, но на фоне отсутствия перекачиваемой пищи, это можно счесть за благословение духов, — вмешался Рохард.
— Итак, дорогой Олфирр, ты подавляющие меньшинство, поэтому не обессудь, — с ноткой ехидства заключил кот, доставая свой клинок с недвусмысленной целью. — Всё-таки не зря меня учил отце свежеванию.
Рохард, Олфирр и Кинрир отвернулись и пересели спиной к костру, чтобы не видеть столь малоприятный, но необходимый процесс.
Перед ними, однако же, вырисовывалась подобная же картина, как некие молодчики заканчивают свежевать будущий ужин, — дело понятное и повсеместное, голодная орава флодмундцев не применит побрезговать пищей, когда она столь любезно им преподается. Офицеры делали вид, что не замечают происходящего действия. Это было мотивировано весьма благоразумным рассуждением о том, что замечание по этому поводу может вызвать в головах голодных и экзальтированных солдат настоящую бурю, унимать которую никому не хотелось. Если следствия не бывает без причины, то зачем же выдавать этому самому следствию благоприятную причину?
Желая хоть как-то отрезвится и развеяться от пережитого ужаса, Рохард заговорил первым, пользуясь соображением, что негативная эмоция, поделённая с другими, должна растечься по каждому и уменьшить свой удельный вес в говорящем.
— Итак, Кинрир, что ты скажешь по поводу нашего боевого крещения? — начал он с формального вопроса.
Всё бы ничего, но Рохард допустил одну существенную ошибку в своих умозаключениях, он не взял во внимание, что другие абсолютно таким же образом могут быть преисполнены негативными эмоциями и что места для переливания попросту не найдётся.
Первоначально в ответ раздалось молчание, но через десяток секунд она плавно перешло в словесную речь:
— Ужасно, как будто все соки выжали из сердца. Я ожидал другое, совсем другое. Мне ожидалось, что я увижу…
— Кровавых варваров, — любезно подсказал Рохард.
— Верно, но я увидел нечто совсем иное, я видел… видел точно таких же..
— Как мы.
— … нисколько от меня не отличающихся: цвет кожи, волос, строение лица, оружие…
— Даже обмундирование такое же.
— Если это можно так назвать, — мрачно вставил морфит
— Я точно так же ощущал себя, чувствовал, что будто бы сражаюсь с собственным отражением. Вы все знаете, что я известный и опытный охотник убивший немало тварей и, чего греха таить, разбойников, но вид сегодняшнего побоища, реки, водопады крови, крови таких же флодмундец как я, но которым просто не повезло оказаться в противном лагере.
— А я предупреждал, что доброго ничего не может быть в этом предприятии. Верно говорю, Кинрир?
Губы Кинрира исказились в волевом моменте.
— Верно, — наконец ответил он.
