– За мной иди и не балуй, – снова произнесла она. – В хату не пущу. Ты наверняка вшивый. А у меня детки и мать престарелая. Переночуешь в сарае на сеновале. Там еще один такой же. Григорием зовут. Раненый он. Переночуешь и утром уйдешь. Немцы каждый день наведываются. Многих курей переловили, все дома обошли, но нас никого не тронули. До утра тебя оставлю. А там уходи. У меня детки.
– Спасибо. Уйду, не сомневайтесь, – ответил он женщине.
Не дойдя до сарая, следуя за женщиной, он успел незаметно для себя съесть кусок хлеба и запить его еще теплым куриным бульоном, показавшимся ему роскошью после голода в плену.
– Лезь наверх, а там вправо. Кутайся в сено и спи. Утром растолкаю и выгоню, – вполголоса пробормотала женщина.
– Ага! – почти растерянно ответил Валентин, пытаясь хоть как-то в почти полной темноте распознать очертания лестницы, что вела наверх.
Сон окутал его почти сразу, как только он почувствовал тепло от принятой пищи. Запах сена и его мягкость не шли ни в какое сравнение с подстилкой из промокшей и холодной соломы в колхозном амбаре. Он провалился в него, как в перину, свернулся крючком, успев запахнуть шинель на груди, и впал глубокий и крепкий сон.
– Эй! Как звать тебя, парень? – услышал Валентин возле себя чей-то голос, уже не принадлежавший той женщине, что приютила его в своем сарае вчера вечером.
В одно мгновение он пробудился, резко дернулся, чтобы встать, но тут же вспомнил события вчерашнего дня и сразу расслабился. Опасности рядом не было. А голос принадлежал тому самому парню, кого хозяйка дома приютила немногим раньше.
– Григорий? – уточнил он имя обладателя голоса.
– Григорий, – утвердительно ответил тот. – А ты кто?
– Валентин, красноармеец, – решив не затягивать разговор, сразу ответил ему молодой солдат. – Я из плена вчера сбежал.
– А где попал? – спросил Григорий и показался из-за копны сена.
Такой же молодой, как и сам Валентин. Может, и старше, но не намного. В солдатской форме, в ватнике и в шинели. Только шапка на голове не военного образца, а гражданская. Петлицы на воротнике рядового солдата. Гимнастерка распахнута на груди. Худощавый, лицо вытянутое, волосы светлые.
– Я не знаю того места, – ответил Валентин. – Полночи от Мценска шли. А рано утром в бой вступили. Потом откатились назад и держали оборону на краю какой-то деревни. Там меня и контузило. Валялся в траншее, пока немцы не растормошили.
– Да, плохо, – произнес Григорий. – А я под Орлом ранение получил. Меня в санчасть повезли, да так и не довезли. «Мессер» налетел и расстрелял санитарную машину. Всех в клочья, а у меня ни царапинки. Прям везение какое-то. Рана первая осталась, а новых я не получил. Все мимо прошло.
– А куда ранило? – уточнил Валентин.
– Да под мышкой навылет, – ответил Григорий.
Они замолчали.
– Что дальше думаешь делать? – последовал новый вопрос.
– Не знаю. Неделю уже тут. Немцев видел. Они вокруг все вынюхивали. Сюда, в сарай, заглядывали. В дом заходили. Курей ловили, – проговорил Григорий. – Корову свою хозяйка где-то в лесу прячет. Туда же и курей перегнала. Отец-старик у нее там, что ли, за хозяйством приглядывает. Только она не говорит. Это я так догадался. Разговоры подслушал.
– Может, вместе за линию фронта пойдем, к нашим? – спросил его Валентин.
– А куда идти? Ты знаешь? – ответил его товарищ по ночевке в деревенском сарае.
– Как куда? Просто на восток или на север. Я ориентируюсь неплохо. По солнцу и прочим приметам пойдем. Ноги у тебя целы, значит, сможешь поддержать меня, – утвердительно произнес Валентин.
Его собеседник нахмурился. Было заметно со стороны, что он крепко задумался над предложением нового знакомого.
Неожиданно внизу распахнулась дверь. Послышалось чье-то дыхание и шум от того, что кто-то поднимается наверх по лестнице.
– Эй, вы! – в проеме потолка показалась голова хозяйки дома. – Я вам на двоих кое-что собрала из еды. Так что собирайтесь и уходите оба куда глаза глядят. А то мне так скоро беду накличете. У меня детки и мать престарелая. Мне с вами тут возиться нельзя. В соседней деревне немцы убили одну семью за то, что солдатика прятали в сарае.
– Хорошо, – с нотой недовольства в голосе ответил ей Валентин.
Зла на женщину он не держал. Наоборот, был безмерно благодарен ей за приют на сеновале, где он смог наконец выспаться и согреться. Да за еду, хоть и скромную, но сытную. В дорогу они с Григорием получили несколько вареных картофелин, пару куриных яиц, краюху хлеба, небольшой кусок сала и кувшин с молоком. А еще взамен своего ношеного, сильно грязного, полного вшей нательного белья они оба получили чистое, во что смогли переодеться.
– Куда двинем дальше? – уточнил у Валентина его товарищ, когда они сделали первый привал, во время которого, изрядно изголодавшись, расправились почти со всеми продуктами, что получили в дорогу от деревенской хозяйки.
