Рано утром их обоих разбудили. Дали умыться и позавтракать травяным чаем с корочкой черствого хлеба. Вчерашний ужин, состоявший из похлебки качеством не лучше той, что давали пленникам гитлеровцы, сказал им обоим, что в отряде положение с пищей чуть ли не бедственное. Осмотрев широкий и пологий овраг, в склонах которого были вырыты несколько простеньких полуземлянок, Валентин сделал вывод, что партизан тут немного, пожалуй, не более двух или трех десятков человек. Постройки были наскоро сооружены путем выкапывания широких ниш прямо в склонах оврага. Сверху их перекрывали бревнами и лапником, а стены оставались земляными везде, кроме двух, более добротных и основательных. Правда, в каждой была выложена небольшая печь, и утром несколько подростков на глазах у него и Григория были направлены товарищем Окуневым на заготовку дров.
– Лес валить нельзя. Шума наделают, – пояснил он им. – А вот сбор крупных веток и сухих деревьев вполне возможен.
Солдаты ничего на это не ответили.
Осматриваясь в крошечном лагере партизанского отряда, Валентин заметил в нем трех женщин, по виду деревенских. Они в ответ на его взгляд оценили парня внешне, ни о чем его не спросили и продолжили заниматься своими делами. Одна разделывала и очищала несколько мелких рыбешек. Остальные крутились возле поставленного на огонь чана с водой, в котором собирались прокипятить перед стиркой наваленное рядом в кучу белье.
Неподалеку два подростка пилили на дрова полусухое дерево. Они также быстро оглядели появившегося в лагере новичка. Ничего ему не сказали и продолжили заниматься своим делом.
– А вы оба сегодня направляетесь на бывшее колхозное картофельное поле, – посмотрел на Валентина и Григория Окунев. – Вчера мои парни узнали, что урожай кое-где в спешке собирался. Много чего в земле осталось. Вот и поработаете. А то и вас кормить чем-то надо, и всех остальных бойцов обеспечивать едой.
Сразу после его слов к ним подошел невысокий худощавый парень, на вид примерно их ровесник, и произнес:
– Ну что, пошли.
Валентин с Григорием молча направились вслед за ним. Их путь был долгим, и лишь примерно через час ходьбы по лесам они вышли на то самое колхозное поле, по предположению с частью неубранного вследствие спешной уборки урожая картофеля.
– Немца ждали, потому и спешили. Побыстрее хотели с уборкой расправиться, – пояснил худощавый парень, до этого представившийся Алексеем.
– Давно в отряде? – спросил парня Валентин, решив, что за час пути и молчаливого общения стал немного ближе к нему и вызвал доверие.
– Да самому отряду, считай, и месяца еще нет, – ответил тот, оглядывая широкое картофельное поле. – Председатель сельсовета его организовал. Его все равно в армию по возрасту не брали. Четверо пацанов из деревни, включая меня. Шесть баб и девок на хозяйстве. Два солдата с плена бежали. Вчера вы пришли. Да еще четверо из тех, кто из окружений выходил. Только они с командиром отряда ночью вернулись. Отдыхали, когда вас подняли. Так что вы их не видели.
– Как? – изумился Валентин. – А Окунев, что, не командир?
Алексей ухмыльнулся.
– Не-а! Окунев у нас дней двенадцать как, – ответил он. – Настоящего имени не назвал. Так и сказал всем – товарищ Окунев. С тремя своими бойцами откуда-то взялся. Его наш командир где-то встретил и к нам привел. Они с заданием у нас. Вот только с каким, никто не ведает. Но они сами по себе. Только живут у нас и харчуются. Правда, не просто так. Тушенка при них была в вещмешках, сахар, чай и сухари. А позавчера они где-то деревенский погреб нашли с соленьями и про картофельное поле разузнали. Поэтому мы с вами теперь здесь. Надо для отряда клубней насобирать.
– О как! – удивился рассказу Алексея Валентин.
В его представлении, довольно слабом из-за отсутствия должных источников информации, партизанские отряды выглядели немногочисленными, но организованными на военный манер подразделениями. Отличались они от регулярной армии лишь гражданской одеждой, наличием бороды на суровых лицах и красной матерчатой полоской, пришитой по диагонали на лоб шапки, кубанки или папахи. Это делалось для опознавания своих. Но то, что питание личного состава партизанского отряда организовывается не централизованно, через тыловые подразделения, а инициативой на месте, он предполагать не мог. Из этого в голове Валентина выстраивалась весьма мрачная картина его будущего существования в партизанах, так как вот-вот должна была начаться зима. А бороться с холодом на голодный желудок, да еще и воевать в его представлении было крайне сложно. Ко всему прочему попавшиеся ему на глаза партизаны были либо из числа группы Окунева, либо простыми людьми, в бытность свою гражданскими или военными. А антуража в виде бороды на лицах, папах и кубанок на головах и красной материи наискосок никто не имел.
