Движение справа и ответный выстрел по Валентину вынудили его перевести прицел в другую сторону. Он навел пулемет на тех немецких солдат, что залегли под корпусом неподвижной машины и маскировались за идущим от нее дымом. Он видел их и, чтобы поразить огнем, уловил момент между вдохом и выдохом и снова плавно нажал на спуск. Остаток патронов в ленте разметал гитлеровцев по земле. Пулемет замолчал. Валентин понял это. На мгновение он замер, и лишь просвистевшая возле его головы пуля привела его в чувство.
Отходить назад было нельзя, еще слишком рано. Партизаны не могли далеко уйти от дороги. Значит, надо еще держать гитлеровцев тут и сковывать их боем, не давать контролировать обстановку вокруг. Но молодой солдат совершенно один. Рядом нет никого. А против него сейчас воюют не менее семи или восьми опытных противников. Силы крайне неравны.
Вдруг откуда-то сзади, совсем рядом, ударила пулеметная очередь. Потом вторая. Стреляли по гитлеровцам. Валентин оживился, обернулся и начал искать взглядом своего соратника в деле. Кто-то явно пришел к нему на помощь.
– Сафронов, ко мне! Беги ко мне, парень! Я прикрою! – громко кричал из-за укрытия Окунев.
Его голос молодой солдат не мог спутать с каким-то другим. Подмога пришла, его не бросили одного. Новая выпущенная по врагу очередь обозначила молодому солдату место присутствия командира. Валентин схватил винтовку и, пригнувшись, стремительно побежал вперед. Пару раз пули просвистели рядом с ним, но, несмотря на это, он не сбавлял скорости, петлял и бежал дальше. Через несколько секунд они встретились. Окунев стоял за деревом, что росло неподалеку от обочины дороги и, поставив пулемет на торчащую в сторону ветку, прицельно вел огонь по врагу.
– Беги дальше! Держи левее! Еще немного, и я тоже двинусь за тобой! – хрипло, пытаясь перекричать шум стрельбы, крикнул командир.
Валентин кивнул ему и, задыхаясь от интенсивного темпа бега, рванул дальше, в том направлении, куда указал Окунев. Преодолев небольшое расстояние, он остановился и обернулся. Посмотрел в ту сторону, где только что огрызнулся новой очередью ручной пулемет, отправив смертельные гостинцы в сторону врага. Потом посмотрел на противоположное направление дороги, от той ее части, куда уходило оставшееся без присмотра стадо коров. Там, вдалеке уже, виднелось какое-то транспортное средство. Оно быстро приближалось. По мере сокращения расстояния до него становилось понятно, что на дороге есть еще кто-то. Впереди двигался мотоцикл с коляской с привычным стрелком и пулеметом в ней. А за ним возвышался темный корпус бронемашины с большой поручневой антенной наверху.
Валентин вздрогнул от увиденного. Ситуация в его понимании сейчас для него и Окунева значительно осложнялась. Немцев становилось еще больше. Бой мог перейти на два фронта, с перекрестным огнем почти с двух противоположных сторон. Он попытался позвать командира, предупредить его громким криком, стараясь уловить короткие интервалы между звуками стрельбы ручного пулемета, из которого тот стрелял. Но докричаться не мог. Тогда Валентин досрочно вступил в бой с теми гитлеровцами, что двигались на мотоцикле и броневике с другого направления дороги. Уперев цевье винтовки в крохотную кочку, за которой удалось залечь, он прицелился в водителя трехколесной машины и, уже привычно уловив звуки биения собственного сердца, нажал на спусковой крючок.
Выстрел был верным. Мотоцикл завилял на дороге и на всей скорости выскочил на обочину, где столкнулся с замыкавшей стадо медленно идущей коровой. От удара они оба повалились на бок. А сидевшие на мотоцикле гитлеровцы вылетели со своих мест и кубарем покатились дальше.
На дороге остановилось движение двух транспортных средств, одно из которых еще и попало в аварию, а его экипаж был выведен из строя. В это время сам Окунев заметил происходящее, среагировав на винтовочный выстрел позади себя. Это было сродни сигналу. Оценив обстановку, командир партизанской группы прекратил стрельбу и, пригнувшись, что есть сил побежал в том же направлении, куда минутой ранее отправил Валентина.
Они встретились во второй раз.
– За мной бегом! – прокричал, не останавливаясь, Окунев и двинулся в сторону ближайшего к ним края леса, в пределах которого можно было искать спасения от вероятного огня противника вслед.
Они оба успели миновать первые попавшиеся на их пути деревья, когда гитлеровцы очухались и выпустили по ним несколько пуль. Все они прошли мимо. Валентин держал темп, стараясь не отставать от быстро бегущего командира. Остановились они лишь тогда, когда позади оставалось не менее полукилометра преодоленного пути среди плотно растущих деревьев.
– Все, привал! – крикнул Окунев и завалился на кочку, бросив рядом пулемет.
Валентин, тяжело дыша, упал рядом с ним.
Через несколько минут он спросил:
– Не пора нам? А то ведь преследовать могут!
