Валентин начал вглядываться в даль, в указанном командиром направлении. Он увидел одну избу, вторую, третью. Еще заметил пару сараев или амбаров, покосившуюся изгородь, колодец и еще одну избу. А потом бинокль замер в его руках.
– Что видишь? – тихо спросил Окунев.
Боец молчал. В армейский бинокль он увидел повешенных на веревках людей, покачивающихся на ветру. Одеты они были в гражданскую одежду. Это были мужчины, одна женщина и, скорее всего, подросток.
– Что скажешь? – давил на Валентина его командир.
Тот снова промолчал в ответ и передал ему бинокль, не в силах больше смотреть на открывшуюся ему скорбную картину.
– Это я специально тебе показал, чтобы ты понимал, с кем воевать приходится, – произнес Окунев. – Нас за людей они не считают. Убивали нашего брата, убивают и будут дальше убивать. Поэтому жалости к ним у тебя быть не должно. Видишь фашиста – бей его! На нем кровь! А ты – мститель, воин-освободитель!
Валентин снова ничего не ответил. Только покачал головой в знак согласия.
– Почему мы на запад все время идем? – спросил он командира во время очередной остановки на отдых. – Обходим селения, никуда не заходим. В тыл врага углубляемся.
– Наша задача прибыть в назначенный район, – ответил Окунев. – Только потом я смогу все объяснить. А пока тебе всего знать не положено. Да и мало ли что. Сам понимаешь, вдруг тебя схватят.
Валентину ничего не оставалось, как согласиться со словами командира и терпеливо ждать того момента, когда тот сам все расскажет ему. Задавать те же самые вопросы остальным бойцам группы он не решился. Горелов, Павлов и Усов все время молчали, а если и говорили о чем-нибудь, то это касалось только служебных обязанностей для данного конкретного момента времени или действий. Кто-то вставал в охранение, давая возможность отдохнуть остальным. Кто-то быстро готовил скромный походный стол для приема пищи. Кто-то уходил в разведку, чтобы проверить обстановку впереди и вокруг их временного лагеря.
Валентину ничего не поручалось. Но по собственной инициативе он охотно помогал тому бойцу, кто был дежурным по кухне. С большим вниманием он смотрел потом на то, как делается захоронение следов жизнедеятельности их группы. Сам подключился к этому занятию, укладывал в разрытую ямку пустые консервные банки и другой мусор. Особенно ему пришлось по душе изготовление маскировки, полностью скрывавшей от посторонних глаз захоронение бытовых отходов. В остальное время он присматривался к остальным и пристально наблюдал за действиями каждого бойца их группы, отмечая для себя то, что все они винтики в едином боевом механизме, состоявшем из четырех человек.
Первую после выхода из партизанского лагеря ночь они спали в стогах оставленного на колхозных полях сена. Утром, после скромного завтрака и разведки, проведенной одним из бойцов, группа отправилась в путь. Впереди шел Окунев. За ним, как правило, следовал Горелов. Валентин все больше находился возле Усова или Павлова, которые по очереди двигались в арьергарде, все время отставая и догоняя остальных. Делали они это совсем незаметно, а потому молодому солдату иногда начинало казаться, что замыкавший группу боец полностью терялся, выпадал из вида и безнадежно отставал. Но тот вскоре появлялся в поле зрения и догонял остальных.
Под утро погода начала заметно меняться. Поднявшийся днем ранее ветер за ночь нагнал темные облака, и уже в начале пути бойцы попали под плотно идущий мокрый снег, завеса которого скрывала их следы, но в тоже время ухудшала обзор вокруг.
Через пару часов пути они остановились. Командир отряда ушел вперед. Остальным поручил ждать его на месте. Позже по едва заметным следам все двинулись за ним. Валентин при этом не переставал удивляться, насколько слаженными были действия бойцов их группы. Лишние слова не произносили. Больше общались условными знаками и жестами. Переговоры шли коротко, слова звучали отчетливо, но в тоже время тихо и вполне понятно.
Командира они застали возле небольшого и почти разрушенного от времени деревянного строения на берегу крохотной речушки, русло которой петляло посреди леса.
– Работайте, – негромко произнес тот, взглядом указав на Усова и Павлова.
После его команды те сразу направились внутрь строения и скрылись в его полуразрушенных стенах.
– А вы вдвоем в разведку на пятьсот метров по реке, – бросил Окунев взгляд на Валентина и Горелова.
Последний кивком позвал молодого солдата за собой. Пройдя указанное расстояние, он тихо сказал:
– Жди здесь. Смотри в оба. Огня не открывай. Если что, то бегом к командиру. Понял?
– А как же приказ товарища Окунева? – возмутился Валентин, понимая, что Горелов собирается самостоятельно превысить указанную дистанцию для ведения разведки.
– А погода? – ответил ему тот. – Не видно ничего. Все снегом заволокло. Предел видимости двести метров. Пройду еще с полкилометра по руслу, может больше. Посмотрю, что там.
