– Смерть, – хрипло рассмеялся Туск. – Смерть, римлянин!
– Как ты сражаешься на арене, не понимаю! – обливаясь потом, раздраженно покачал головой Лонгин. – Я не люблю ваши битвы и не хожу туда. Может быть, ты удираешь от своих врагов и так зарабатываешь деньги?
Все засмеялись.
– Я не боюсь живых, и готов сразиться разом с дюжиной из них, – обиженно ответил Варений. – Но, повторяю, от чужих богов лучше держаться подальше! Особенно от таких, – он кивнул на устрашающий лик карфагенского Беса.
– Ну-ну, отважный Варений, – кивнул сенатор. – Так кто полезет вниз?
Туск, которого это занимало все сильнее, оглядел мужчин, двигавших плиту. Александр кивнул и, ухватившись за край могилы, спрыгнул на дно.
– Неужто ни одной змеи нету там?! – воскликнул Туск. – Быть такого не может!
Александр даже подпрыгнул при его словах, а Туск мелко засмеялся – он был шутником, этот служитель культа своего вымирающего народа.
– Еще одна шутка, старик, и я сюда затащу тебя силой! – огрызнулся молодой воин, все еще глядя себе под ноги. – Стой и молчи!
– А вы – храбрецы, – похвалил своих нанимателей потомок этрусков. – Одно слово – римляне!
– Ну же, давайте, – глядя вниз, прошептала юная Прозерпина. – Клянусь Дианой, теперь я точно знаю, что там!
Прищурив глаза, Туск уставился на девушку. Александр навалился на край плиты, но она шла еле-еле. Тяжело вздохнув, туда же спрыгнул и Аристарх. Его могучие мышцы тут же вспухли от напряжения. С ним работа пошла веселее – плита двинулась и поползла. В четыре руки они подхватили ее и перевернули – она громко упала за гроб.
Аристарх, увидевший содержимое гроба первым, тут же отпрянул; Александр отступил за ним.
– О, Господи, – только и проговорил Лонгин, стоя наверху.
– Помогите нам, боги! – вторила ему шепотом Прозерпина. – Юпитер, Юнона, Минерва, Плутон…
Туск не выдержал и тоже приблизился к могиле. А за ним и Варений. Профессиональный драчун и убийца дрожал от страха, но любопытство оказалось сильнее.
В гранитном гробу лежали останки человека, несомненно молодой женщины. Длинные черные волосы, густые и жесткие, выдавали это. Покрывало истлело. От груди до ступней вдоль останков ее тела лежал длинный кривой меч, рукоять которого, верно, она когда-то крепко сжимала. Но вот что было странно: у нее не хватало по локоть рук. Может быть, она потеряла их в битве? Но это мало заинтересовало разорителей могил – другое поразило их. Там, где когда-то начиналась грудь женщины, на голых желтых ребрах криво покоился покрытый прахом амулет.
– Золотой дракон в звезде, – тихо проговорила Прозерпина. – Я не ошиблась…
– Ты не ошиблась, девочка, – торжествующе подтвердил Лонгин и тут же кивнул племяннику: – Дай мне его.
Перехватив предостерегающий взгляд Аристарха, Александр без колебаний взял амулет и потянул на себя. Он застопорился лишь один раз, когда цепочка врезалась в позвонки, но потом костяшки распались, и амулет оказался на ладони Александра. Он протянул его дяде.
– Золото, – усмехнулся Туск. – Видно даже через тлен!
– Именно так, – задумчиво проговорил Лонгин, отирая тряпкой амулет. Неожиданно он взглянул на девушку. – Прозерпина, милая, ты можешь многое. В тебе большая сила. Если ты не боишься, возьми этот амулет.
Девушка не сводила глаз с руки сенатора.
– Если ты сумела по одному описанию найти его, – продолжал Лонгин, – то, взяв его, ты сможешь увидеть, откуда он.
Она отступила. Александр и Аристарх уже вылезли из могилы и теперь тоже следили за сенатором и девушкой.
– Прошу тебя.
– Я боюсь, – прошептала она.
– Прошу тебя, возьми его. Это очень важно. Ты просто что-то увидишь, и все. Не бойся чужих богов – они не страшнее богов римских. Бояться надо другого, но я потом расскажу тебе, чего. – Лонгин мягко взял ее правую руку. – Возьми.
Девушка разжала пальцы – рука ее дрожала. Все, не отрываясь, смотрели теперь только на нее.
– Ничего не бойся, просто сожми его в кулаке, – договорил Лонгин, положил ей на ладонь амулет и сжал ее руку в кулак.
Девушка закрыла глаза – зажмурила их. Дрожь пробежала по ее телу. Затем еще раз, но сильнее. Она закусила губу. А потом юная прорицательница закричала – сильно, громко, и от ее крика заложило уши. Туск отступил, отступил и Варений, споткнулся о ветку и растянулся в траве.
Прозерпина стремительно разжала руку, отбросила амулет. Сверкнув на солнце, проникавшем сюда редкими лучами через ветви деревьев, он упал в траву.
Лонгин прижал Прозерпину к себе, прижал сильно, а девушку все еще трясло, и слезы катились из ее глаз.
– Зачем, зачем вы мне дали его? – плача, твердила она. – Зачем, о боги!..
– Что ты видела?
– Я видела замок в песках, – прошептала она и покачала головой. – Там живет он…
– Кто? – нахмурился Лонгин.
– Он, – повторила она и указала пальцем на обелиск – на черное чудовище с головой животного и туловищем человека.
– Но кто ему эта девушка? – спросил Лонгин. – Нигде ни одной надписи…
– Я видел на рукояти меча несколько слов, – сказал Александр.
– Достань его нам, Аристарх, – приказал сенатор.
