– Он похоронил ее в Этрурии, – сказал сенатор.
– Да, мы были там, – подтвердила его слова женщина. – Тифон и его колдунья, карфагенянка Ханаш, еще одна страшная тень, преследовали нас повсюду. Однажды на дороге на нас напали, в первую минуту я подумала, что это их люди. Но то оказались просто разбойники. Они нашли Меч, но в их руках он стал смертоносной игрушкой. Зевс наказал их – они перебили друг друга.
– Я знаю эту историю, – сказал Лонгин.
– Откуда? – женщина навострила слух.
– Один из этих ублюдков выжил, меч отсек ему нос и обе руки. Он поплатился за содеянное куда страшнее, чем его подельники.
– Того ребенка я убила во чреве, – сказала женщина. – А вот другого, другую, родила – от Доротеоса. Она умерла во время родов. Эвлалия – его внучка. Моего Доротеоса. Я любила его…
– Как нам найти замок Тифона?
– Вы – отважные люди, если собрались ехать туда.
– Господь свидетель, мы стараемся, – честно признался Лонгин. – Где же он?
– Это на границе Финикии и Сирии. Рядом древний город Харат. Но берегитесь Тифона, если он жив. Нет более страшного чудовища, чем князь Тифон. Он поклоняется Дракону. И я знаю, этот Дракон помогает ему.
Лонгин вытащил из кошеля предмет, завернутый в тряпицу. Развернул его. Подошел к женщине, раскрыл ладонь.
Губы ее задрожали:
– Откуда это у вас?
– Мой племянник сорвал эту штуковину с костей дочери Тифона, вашего бывшего хозяина. На ее груди лежал еще и меч. Но у нее… не было рук.
– Почему?
– Я не знаю, – пожал плечами Лонгин. – Скажите, Феодора, много людей охраняют Тифона?
– Да, много, – сказала она. – Он боится за свою жизнь, как любой злодей. Идите и убейте его. Но Зевсом и Афиной заклинаю вас, будьте осторожны. Он – зверь. Живет, как зверь, дышит, как зверь. И действует, как зверь.
…Они ехали верхом через Афины, но трое спутников сенатора только гадали, что на уме у изобретательного Константина Лонгина.
– Как засветились глаза Эвлалии, когда вы оставили им это золото, – улыбнулся Александр. – Они не ожидали такого подарка!
– И слава Богу, мой мальчик. Может быть, мы сможем спасти Феодоре жизнь? Как знать. Но я буду молиться за нее.
– Что же мы будем делать теперь? – поинтересовался Александр.
Этот вопрос был насущным, и Аристарх и Варений с тем же интересом посмотрели на пожилого вожака.
– Мы поплывем за море, – усмехнулся Лонгин.
– Хозяин, – откашлялся Аристарх. – Вы хотите сражаться с нашим врагом и его людьми? Но каким числом? Нас не хватит для такой битвы…
– Что верно, то верно, – поддержал его Варений. – Клянусь Марсом, лучше выступить на арене против трех трезубцев и сетей, чем вот так – в пучину с головой!
Александр молчал, но чувствовал правоту в словах своих товарищей.
– Я не сказал, что мы поплывем за море тотчас, – ответил Константин Лонгин. – Во-первых, мы поиздержались, и нам надобно запастись звонкой монетой. Во-вторых, мне надо раздобыть в сенате бумаги, которые будут удостоверять мои большие полномочия в Сирии. А в третьих, в тех местах, на реке Оронт, стоит Третий Галльский легион. Его командир – мой старый товарищ Валерий Гальбиус. Он служил под моим началом в Галлии и в Африке. Мы с ним договоримся!
Варений и Аристарх повеселели – хозяин у них не промах! Обрадовался и Александр, тщетно пытаясь скрыть свои чувства: перед дальней дорогой и неведомым будущим, открывавшимися перед ними, он увидит свою прекрасную Виолу!
В середине сентября боевая римская трирема взяла их на борт в Кротоне, и путешественники отплыли на юго-восток – в сторону Анатолии.
– Не печалься! – сказал Александру сенатор, когда корабль вышел в море. – Сейчас лучше быть подальше от Рима и его императоров, тем паче от Нерона, нашего песнопевца! Многие разъехались по своим провинциям. Последуем и мы их примеру!
В сердце Александра боролись два чувства: жажда приключений, какими бы испытаниями они ему не грозили, и горечь расставания с любимой. И второе было сильнее! Вместе они провели в Риме всего неделю и прощальные слова ее не придали его духу бодрости. «Почему у меня такое предчувствие, Александр, – прошептала она в последнюю ночь, – что ты уходишь от меня навсегда?..»
Благодаря попутному ветру через три дня путешественники достигли Крита, где сделали остановку, еще через две недели подошли к Кипру.
Теперь до Сирии и Палестины было рукой подать…
По истечении еще пяти дней их трирема подходила к Сидонскому порту некогда самого могущественного финикийского города-государства Тира, стоявшего на двух островах вдали от берега. Перешеек, соединявший его с большой землей, велел нарыть сам Александр Македонский, чтобы взять неприступный город!
Четверо римлян сошли на берег и сразу попали в настоящее столпотворение. Афинский порт показался им спящим царством с сравнении в Сидонским портом Тира! Этот город бурлил с утра до вечера, даже ночью тут разгружались и загружались суда. Город на островах был не просто крупнейшим рынком, он славился сотнями искусных ремесел, а вазы и кубки тирских стеклодувов ценились на вес золота по всему миру!
