– Скажи, как ее имя?
– Феодора.
Лонгин кивнул товарищам. Он вошел первым, за ним последовали остальные.
– Мы хотим поговорить с ней, – сказал сенатор.
– Поговорить – о чем? – спросила девушка. – Ей очень плохо, правда! Клянусь Афиной!
– Есть о чем, Эвлалия, – сказал пожилой гость. Он старался быть грозным, но в меру. – Я – сенатор Рима и наделен большими полномочиями, поэтому лучше предупреди о нас свою бабушку. Мы пришли с добром. Всего лишь несколько вопросов, которые касаются даже не ее, а человека, которого она когда-то знала. Ступай же, Эвлалия.
Тон гостя не позволил более пререкаться с ним. Им предложили вина и лимонной воды.
Вскоре вернулась Эвлалия.
– Бабушка просит вас пройти к ней, – сказала она. – Я проведу вас.
– Оставайтесь здесь, – приказал Лонгин Аристарху и Варению.
Те с радостью согласились. А Лонгин и Александр прошли за Эвлалией несколько комнат и оказались в спальне. Там, на кровати, у окна, укрытая покрывалами лежала женщина лет шестидесяти. Под ее глазами пролегли тени – женщина несомненно была тяжело больна.
Лонгин поклонился первым.
– Кто вы? – спросила женщина.
– Попросите вашу внучку оставить нас, – сказал Лонгин.
– Но почему?! – возмутилась Эвлалия.
Она смотрела то на бабушку, то на мужчин.
– Выйди, – примирительно сказала пожилая хозяйка дома.
Эвлалия покорно вышла. Лонгин подошел ближе к кровати.
– Нам нужна женщина, у которой на теле есть ожоги – следы зверства ее бывшего хозяина. Это… вы?
– Я знала, что кто-нибудь однажды придет и спросит меня об этом, – тихо проговорила она. – Но ведь вас интересуют не лошадиные тавро, а на мне их немало. Что-то другое?
– Дракон в шестиконечной звезде, – сказал Лонгин. – Прошу вас…
Женщина отвела рубашку и обнажила плечо – там отпечаталась копия амулета, который они извлекли из гробницы в Кампании.
– Кто вы? – возвращая край материал на место, спросила женщина.
– Долго объяснять, – сказал Лонгин. – Мы искали не вас, а того, кто был когда-то с вами. С кем вы путешествовали по миру. Того, у кого был Меч. Мы искали Доротеоса…
– И это я ожидала услышать, – слабо улыбнулась она. – Давно никто не произносил его имя: «Доротеос».
– Подарок Бога, – улыбнулся Лонгин. – Он… умер?
– Его убили люди моего бывшего хозяина. Я – беглая рабыня. Но когда-то я была свободной женщиной – я гречанка, из Коринфа. Наше судно захватили пираты, всех, кто был на борту, продали в рабство. Я была совсем еще юной.
– Ваше прошлое в неволе нас не касается, – покачал головой Лонгин. – Откуда ваш бывший хозяин, издалека?
– Да, он живет за морем, или жил, на земле древней Финикии. Его княжество называется Шамсур. Я дважды бежала оттуда.
– Как его имя?
– Одно из его имен – Тифон.
Лонгин взглянул на племянника.
– И оно же – одно из имен дракона, – кивнул он. – Все совпадает.
Женщина молчала, точно подбирала слова.
– Я была его наложницей, – наконец проговорила она. – Этот зверь не забывал повторять, что любит меня. Первый раз я сбежала от него, и он послал за мной погоню. Его люди догнали меня. Клейма, которыми он изжег мою кожу, стали его местью. Он пытал меня, и много раз. Эвлалия ничего не знает об этом. Но он не переставал любить меня своей страшной любовью, которая стала бы наказанием для любой женщины! А их у него было много! Повторное бегство грозило мне еще более страшной расправой. Он вновь послал за мной. И тогда по дороге боги свели нас с Доротеосом. Его Меч помог нам избавиться от преследования. А потом оказалось, что мой хозяин всю свою жизнь искал именно его, вернее, то Оружие, что Доротеос возил с собой. Юношей в день смерти отца на далекой земле скифов он стал свидетелем небывалого зрелища…
– Великой битвы, – договорил за нее Лонгин.
– Да, Великой битвы. Когда все закончилось, на поле остался Меч. Этот Меч стал для Доротеоса проклятием. Он не был воином и не знал, что с ним делать. Не понимал, зачем ему достался такой подарок.
– Этот Меч он должен был передать мне, – признался Лонгин. – Об этом мне поведал мой Бог. Я должен был принять это Оружие, я и этот юноша, – он указал на стоявшего рядом Александра. – Всю жизнь я искал вашего друга…
– Вам придется постараться, чтобы найти тот Меч. Убив Доротеоса, Тифон завладел им…
– Значит, Прозерпина была права, и Меч у него, – взглянув на Александра, сказал Лонгин. – Но почему до сих пор мир не перевернут с ног на голову? Не испепелен дьявольским огнем? Господь дает нам шанс…
– О каком Господе говорите вы? – спросила женщина.
– Об Иисусе из Галилеи. Вы слышали о нем?
– Кажется, его объявили лжепророком и распяли на кресте?
Лонгин кивнул:
– Да.
– Скажите, сенатор, вера в Него отвечает желаниям вашего сердца?
– Полностью.
– Как я вам завидую, – слабо улыбнулась она.
– Есть чему, – в ответ улыбнулся он. – Скажите, Феодора, у вашего хозяина была дочь?
Лицо женщины дрогнуло, точно ей причинили боль.
– Она была той зловещей тенью, что преследовала нас. Настоящая амазонка – дикая и властная! С черным, как у отца, сердцем.
– А как она погибла?
Женщина усмехнулась:
– Этого я не знаю. Но слышала, что боги нашли способ посмеяться над ней.
Лонгин и Александр переглянулись.
