Весной Варвара Николаевна вместе с Ванюшей переехала в графский дворец, «палац», как его здесь называли, и поселилась в отдельной комнате рядом с башней. Эта комната имела одно окно, выходящее на парадную сторону, и отдельным ходом сообщалась через башню с улицей, а через винтовую лестницу — с кухней, которая располагалась в полуподвале. Окна кухни находились почти вровень со скалой, на которой, возвышаясь над Бугом, стоял дворец. Из этой комнаты можно было попасть также в графские покои.
Дворец был добротный, в два этажа, со множеством комнат разного назначения. Графские покои богато и со вкусом обставлены; чудесный светлый узорчатый паркет покрыт мягкими персидскими коврами; стены украшены шелками и гобеленами.
Перед дворцом простиралась ровная площадка с вековыми липами вдоль покрытых гравием дорожек, с фонтаном посередине, беседками, яркими цветниками и плакучими ивами. Громадная усадьба делилась на несколько участков. Один из них занимали так называемый швейцарский дворец, молочная с ледником и красивый особнячок, в котором жил немец-садовник герр Отто. На другом раскинулся обширный сад с оранжереями, теплицами, садовыми грядками. Сад рассекала прямая, обсаженная липами и живой изгородью дорога, выходящая на шоссе Сутиски — Тывров. От домика-особняка садовника до самого Буга тянулась каменная высокая стена с битым стеклом наверху.
За стеной начиналась хозяйственная часть имения: короварня примерно с сотней коров; господская конюшня — лошадей на тридцать; добротный каменный каретный сарай, птичник и свинарня. Среди них — огороженная большая площадка, разделенная на квадраты, куда выпускались на прогулку коровы, лошади и свиньи — погреться и полежать на солнце. Дальше располагались зерновые склады, крытые гофрированным железом, за ними — рабочая конюшня и воловня, потом — кузница, мастерские сельскохозяйственного инвентаря. В стороне от хозяйственных построек — хороший дом с садом: в нем живет управляющий имением Карл Карлович, препротивный и злой немец, с рыжими стрижеными усами, с красным лицом. У самых ворот, за которыми стоит водокачка, — невзрачная кухня и столовая для батраков. Здесь обычно роятся полчища мух.
Обширные владения графа Гейдена с полями, ягодниками, лугами, лесом были отгорожены от внешнего мира глубокими оврагами и живой изгородью из колючего кустарника. Кроме того, имение охранялось объездчиками и многочисленными сторожами. Так был отделен этот сытый и довольный господский остров от океана народной нужды, от голодного и бедствующего вокруг люда, еще не успокоившегося после революционного взрыва 1905 года.
На новом месте Варвара Николаевна быстро освоилась со своими обязанностями. Она заменяла повара, безногого дядю Кирилла, когда он пил запоем, а в остальное время выполняла обязанности экономки и вела хозяйство графини: это были заботы о столовом белье, посуде, фруктах, ягодах, битой птице к столу и еще много всяких других дел. Мебель, ковры и содержание графской половины в порядке — было делом старшего лакея Лаврентия Егоровича, чаще просто Лаврентия.
У Варвары Николаевны нередко случались недоразумения с Карлом Карловичем, который, пользуясь правами управляющего, забирал с короварни для нужд экономии большую часть удоя, а Варвара Николаевна стремилась все молоко сепарировать в молочной, чтобы к графскому столу иметь вдоволь масла, сливок и сметаны. Лето и осень она возилась в молочной и на кухне — заготовляла разные варенья, сиропы, квас и шипучки — и все это хранила в леднике, заполняя полки длинными рядами банок и нескончаемыми батареями бутылок, тщательно закупоренных и обвязанных, чтобы пробки не выскакивали, и даже залитых сургучом для герметичности.
Простой хлебный квас хранился на льду в бочках, а с изюмом — в бутылочках. Самым вкусным напитком Ванюша считал шипучку из листа черной смородины и выпивал, когда выпросит у мамы, по целой бутылке этого чудесного, ударяющего в нос напитка. Всему он имел свою оценку: сливки и сметану любил, а сыр, например, считал мылом и терпеть его не мог, удивляясь, как такое «добро» едят графы. Когда привозили большие, как мельничные жернова, колеса швейцарского сыра и красные головки голландского, он даже не интересовался разгрузкой, а уходил куда-нибудь подальше. Зато при виде ветчины и колбасы, хранившихся в мясном отделении ледника, у него текли слюнки, и иногда Варвара Николаевна давала ему по кусочку всего полакомиться. Когда же Ванюша тайком добирался до банок с вареньем, то, быстро работая столовой ложкой, чтобы управиться поскорей, пока никто не видит, вволю наедался. Аккуратно закрывал банки, а затем как ни в чем не бывало, с безгрешной мордочкой и спокойными глазами пробегал мимо многочисленной челяди.