– А что я должен сделать? Какова моя цель?
– Ты имеешь в виду, есть ли сюжет? Это интересный вопрос. Сюжет будет строиться на основании данных, полученных из мозга пользователя, на основании его интересов, предпочтений, желаний, мыслей. Короче говоря, у каждого пользователя будет свой сюжет. Можно, конечно, придумать какой-нибудь общий, но я не уверен, нужно ли это. Это же не просто игра, это жизнь. Ты, наверное, не до конца понял меня. «Солитариус» нисколько не отличается от реальности, он не максимально реалистичен, как «На кресте», он
– Понимаю, – задумчиво ответил я. – Не понимаю только, как ты этого добился. Неужели, кроме тебя, никто больше этим не занимался? Неужели Корпорация не добилась бы того же? С её-то возможностями?
– Занимались и до сих пор занимаются этим многие, только ничего у них не получается, вот они и молчат. Деньги – это ещё не всё, Алекс. Без мозгов деньги просто бесполезные цифры. Ха-ха, но и мозги без денег мало на что годны… Особенно в данном случае. Как я этого добился? У меня есть и мозги, и деньги, и, что не менее важно, сильное желание, поэтому мне удалось сделать то, что не удавалось никому.
– Но нужно же было проводить какие-то предварительные исследования, испытания… Не мог же ты создать этот «Солитариус» только на теоретической основе?
– Да, да! Я их проводил, – он усмехнулся. – Тайно, конечно. Для этого мне пришлось улететь в Америку, у меня там есть друзья, они мне помогли всё устроить, так что Корпорация ничего не узнала, даже мои подопытные не знали, что именно я исследую. Тебя это пугает?
– Даже не знаю…
– Не волнуйся, Алекс, всё прошло гладко, никто не пострадал, более того, все остались довольны: я – результатами, а кролики, так сказать, полученными суммами.
– Но никто из них не погружался в «Солитариус», я правильно понимаю?
– Да. В «Солитариус» погружался только я. Ровно на пять минут. Это было бесподобно, Алекс! Но я не испытатель, мой мозг не приспособлен для этого, поэтому я побоялся погрузиться на более длительное время.
– А на сколько погружусь я?
Браун нахмурился, почесал крючковатый нос и ответил:
– Думаю, для начала будет достаточно пяти часов. В следующий раз увеличим время вдвое.
– Хорошо. Последний вопрос, Макс, – сказал я и пристально уставился на него. – Я могу умереть?
Бесцветные брови Макса медленно поползли вверх, рот приоткрылся, а губы искривились в ухмылке.
– Что? Умереть? Ха-ха-ха! Алекс, я что, идиот, чтобы так рисковать? Если бы при погружении существовала хоть малейшая опасность для жизни, я бы и думать забыл об испытаниях «Солитариуса» или сам бы рискнул. Ты же знаешь наши законы. Меня отключили бы только за то, что я позволил тебе рисковать своей жизнью.
Я знал законы не очень хорошо, но подумал, что он несколько преувеличивает, хотя убийства, в том числе непредумышленные, действительно карались отключением сознания или, как говорили в прошлом, смертной казнью. Физическое насилие вообще считалось одним из самых тяжких преступлений, был даже случай, когда за драку одного из её участников приговорили к отключению. Впрочем, случаев применения насилия было очень мало, а убийства являлись такой редкостью, что я уже и не помнил, когда последний раз это случалось. Наверное, одну из важнейших ролей в искоренении насилия сыграло повышение уровня жизни, уничтожение нищеты. Никто не голодал, не побирался, не бродяжничал. Все жили достаточно хорошо (хотя и неодинаково хорошо, но это было справедливо, потому что всё зависело только от способностей человека) – не только в материальном, но и в психологическом плане. В обществе царила атмосфера взаимоуважения, солидарности, свободы мыслей и мнений, и никто никого не оскорблял… Широкое распространение виртуальностей, думаю, тоже внесло свой вклад в победу над насилием: весь негатив, всю злобу и ненависть можно было выплёскивать в виртуальные миры, так что для реальности ничего не оставалось. Ну и, конечно, строгие законы тоже сделали своё дело… Нет, вряд ли Браун стал бы рисковать…
– Хорошо, Макс. Давай приступим.
Не успел я как следует улечься в капсуле, как почувствовал лёгкий укол в плечо, и стало темно…
