– Если у вас есть к нам какие-либо вопросы, задавайте их сейчас. После того, как мы приступим к разбирательству вашего дела, вы будете лишены такой возможности, – вступил в разговор Сократ, точнее, Владимир Безымянный. Голос его, дребезжащий, как нельзя лучше отражающий его внешнюю дряхлость, в общем, самый что ни на есть старческий голос даже близко не был похож на бархатный голос Сократа. Что бы это значило…
– Мы с вами раньше не встречались? – спросил я, обводя взглядом всех троих. – Или, быть может, я мог вас где-то видеть?
– Ваш вопрос не имеет никакого отношения к происходящему, – резко ответила Амазонка-Хельга Стоун и повернулась к Голдиной: – Так как подсудимого беспокоит больше всего, не встречался ли он с нами раньше, предлагаю приступить к разбирательству.
– Хельга, не будьте так суровы, – сказал Безымянный и ободряюще улыбнулся мне. – Молодой человек, судя по всему, не до конца осознаёт, что его ждёт. Давайте будем снисходительнее. Светлана, если вы не возражаете, я отвечу на вопросы Алекса.
– Хорошо, – кивнула Голдина, на что Стоун с явным недовольством хмыкнула.
– Встречаться с вами раньше, Алекс, мы никак не могли, но вы могли видеть нас в прямой трансляции суда, который проходил около трёх месяцев назад. Тогда разбиралось дело о драке, если помните.
– Что-то припоминаю, но, видите ли, дело в том… Не знаю, известно вам или нет, но после погружения в виртуальность, созданную Брауном, я практически ничего не помню о реальности. Например, не помню, какой сейчас год.
Безымянный и Голдина переглянулись.
– Да, специалисты, изучающие виртуальность Брауна, предупредили нас, что такое возможно, – сказала Голдина. – Однако мы не станем вводить вас в курс реальности – это займёт слишком много времени, к тому же, говоря откровенно, в этом нет никакого смысла. Нам очень жаль, но вы сами виноваты. Надеюсь, ваш случай послужит уроком для всех испытателей. А теперь, если у вас больше нет вопросов, приступим к разбирательству.
Мне стало понятно, что они уже всё решили, что всё происходящее – чистая формальность, что меня уже ничто не спасёт, и поэтому я сказал:
– Может быть, не будем тянуть, господа судьи, и вы сразу огласите приговор? Что толку в этом разбирательстве, если всё решено?
– Толк есть, Алекс, поверьте, – ответил Безымянный. – Во-первых, наши граждане должны знать, что происходит. Во-вторых, ещё не всё решено.
Я промолчал.
– Итак, подсудимый, первый и самый главный вопрос: что вы почувствовали, когда поняли, что убили Брауна? – ледяным голосом спросила Стоун.
– Ничего, – честно ответил я.
– Совсем ничего? Ни сожаления, ни отвращения к себе?
– Ничего, – повторил я, опуская глаза, и добавил: – Я только подумал, что всё так и должно быть.
– Иными словами, вы были уверены, что поступили правильно? – вмешался Безымянный.
– Не совсем так. Я просто понял, что не мог поступить иначе.
– Вы и сейчас так считаете? – спросила Голдина.
– Да, но поймите меня правильно: я имею в виду не то, что я не мог его не убить, а то, что я не мог не отреагировать на его слова.
– За что вы его убили? – спросил Безымянный.
– Это сложно объяснить. Боюсь, вы не поймёте меня. Но я не хотел его убивать, я уверен, что это вышло случайно.
– Уверены? – насмешливо переспросила Стоун.
– Я не помню, как всё случилось. Мы разговаривали, затем я вдруг отключился, а когда очнулся, он был уже мёртв. Но да, я уверен, что это случайность.
– Случайностей не бывает, Алекс, – сказала Голдина. – Вы задушили его своими собственными руками. Бесспорно, технологии Брауна повлияли на вашу психику, однако они всего лишь ускорили неизбежный процесс вашей девиации.
– Что вы хотите этим сказать? – нахмурился я, поднимая голову.
– То, что вы были латентным девиантом, и рано или поздно ваша склонность к насилию так или иначе проявила бы себя.
– Склонность к насилию? – криво улыбнулся я.
– Именно, Алекс.
– Что ж, вам виднее. И что из этого следует?
– Что такие, как вы, не должны жить среди нормальных людей, – отчеканила Стоун. – Вообще не должны жить.
Голдина бросила на неё укоризненный взгляд и сказала:
– Понимаете, Алекс, мы боролись с насилием очень долго, мы делали всё, чтобы искоренить, вытравить эту заразу из человека, и теперь, когда наша цель почти достигнута, мы не можем позволить себе рисковать. Лично я отпустила бы вас не задумываясь, если бы была абсолютно уверена, что это не положит начало хаосу. Одна спичка может сжечь весь лес, если вовремя не потушить её. Мы не мстим вам, не ненавидим вас, мы защищаем порядок, который защищает людей. Насилие – путь в никуда.
– Зачем вы всё это говорите? Просто убейте меня, и дело с концом.
– Мы говорим об этом, чтобы вы, Алекс, и наши граждане понимали, что мы вовсе не бесчувственные чудовища, что нам приходится быть жестокими ради общего блага, – сказал Безымянный, посмотрел на Голдину и кивнул. Та повернулась к Хельге и спросила:
