Другие руководители отрядов офицерских союзов подчинялись думскому комитету «Общественного спасения» весьма относительно, и действовали не сообразно планам Руднева и Рябцева, а с целью захвата власти и передачи её военным диктаторам Корнилову или Алексееву, представляющим интересы крупного капитала, что уже для эсеров было полным крахом социальной революции. Все главные нити военного путча находились в руках Алексеева, Корнилова и тех, кто им платил — крупных промышленников, банкиров, и их политикам из партии кадетов. Ленин, хоть и был в Питере, где с минуты на минуту должны было тоже начаться выступление офицерско-юнкерских отрядов, опубликовал правительственный декрет о запрете именно кадетской партии, как партии политиков, начавших гражданскую войну в стране, а не о запрете эсеровской партии, к которой принадлежали руководители комитета полковник Рябцев и глава города Руднев. Ленин ясно увидел тех, кто стоял за Рябцевым и Рудневым, начавшим в Москве Гражданскую войну. Именно поэтому отборные отряды боевиков-эсеров, анархистов и социал-демократов-интернационалистов сошли с нейтральной, выжидательной позиции и присоединились к большевикам и беспартийным рабочим и солдатам в Москве. Эти небольшие профессиональные эсеровские группы боевиков-террористов, имеющих огромный опыт борьбы в городе с черносотенцами, уголовными бандами и милицией, имеющие столетние традиции террора в России, буквально вымели с внешней стороны Садового кольца патрули черносотенцев и студентов-белогвардейцев, стоявших на перекрёстках, на трамвайных остановках. Эсеры быстро очистили эти районы, перемещаясь по крышам, убивая и наводя ужас своей неуязвимостью и беспощадностью. Проведя штурм нескольких многоквартирных домов, они заставили прекратить стрельбу по рабочим из окон и из-за заборов за пределами всего Садового кольца…
Полковник Рябцев, однако, пока торжествовал свою видимую победу и делал хорошую мину при плохой игре. Он потребовал от окружённых на Скобелевской площади Ногина и Усиевича сдаться и прекратить сопротивление. Те тянули время, не имея теперь, в общем-то, решающего влияния на события. События стали развиваться помимо их воли.
Расстрел на Красной площади и кровавая расправа в Кремле вызвали ярость и ожесточение в рабочих и солдатах, до этого отсутствовавшее. Отдельные очаги боевых действий слились в полукольцо непрекращающегося сражения от Лефортово через площади Садового кольца до Страстного бульвара и Лубянки. В других частях города происходили хаотические столкновения мелких летучих отрядов, использующих грузовики и легковые автомашины для осуществления связи, переброски вооружения и бойцов между опорными пунктами, в основном расположенными в казармах различных воинских ведомств, в зданиях вокзалов и складов.
Весь день Замоскворецкий Ревком Штернберга, действуя самостоятельно, без связи с центром, пытался начать операцию по возвращению Кремля. Для этого нужно было сперва форсировать Москва-реку по одному из мостов и захватить плацдарм на левом берегу реки в квартале между Васильевской площадью и Москворецкой улицей на Живорыбьем переулке, или в зданиях бывшего водочного завода на Ленивке и Лебяжьем переулке у нижнего Александровского сада. Этот путь к Кремлю был гораздо короче пути через Крымский мост, Провиантские магазины, Остоженку и Пречистенку, занятые юнкерами и офицерами с опорой на Штаб Округа в комплекс зданий на Пречистенке дом N5. Подходы к Кремлю через мощные стены и кварталы Китай-города тоже был чрезвычайно затруднены, тем более, что силы рабочих отрядов восточных районов оказались скованы сильной группировкой полковника Рара в Лефортово. Подход со стороны Тверской и Никитской был блокирован по линии Тверского и Никитских бульваров и Страстного монастыря офицерскими отрядами Дорофеева. Его подвижные группы и патрули контролировали и Садовое кольцо от Крымского моста до Петровки.
Поэтому группа молодых рабочих вызвалась прорваться к Кремлю через Большой Каменный мост на трамвае, защищённом досками и прослойками песка, с пулемётом впереди, чтобы закрепиться на другом берегу в зданиях бывшего водочного завода сенатора Попова. Оттуда можно было взять под обстрел угловую Водовозную башню Кремля и обеспечить возможность переброски через мост следующих отрядов.
Разогнавшись, блиндированный трамвай протаранил две баррикады над центральными опорами моста и прорвался к угловому дому на Пречистенской набережной и Ленивки, но пули перебили провода трамвайной линии, и трамвай, лишённый энергии, остановился. С другого берега смельчаков пытались прикрыть огнём солдаты 4-й рота 55-го запасного полка, обороняющие баррикаду между мостами на Болотном острове, но им это не удалось, и смельчаки были убиты огнём пулемётов из-за парапета ограды церкви Похвалы Богородицы и с чердака четырёхэтажного дома на Лебяжьем переулке с надпись на панно майолики из баллады Алексея Толстого «Боривой».
