Собравшиеся в Фанагорийских казармах рабочие из восточных районов, частично безоружные, решили помешать выдвижению юнкеров-алексеевцев в центр города. Под канонаду вокруг Кремля, под ожесточённую стрельбу, взрывы гранат и бомб по всей ночной Москве, они, совместно с солдатами мастерских, солдатами 85-го пехотного полка и самокатчиками, разоружили вольноопределяющихся телеграфно-прожекторного полка и ратников 661-й дружины ополчения. Затем выкатили на руках из мастерских и установили по одной трофейной японской пушке на берегу Яузы, у военной тюрьмы, на Вознесенской улице и возле Гаврикова переулка. Снаряды удалось привезти с Мызо-Раевского склада. Прицелы — угломеры и панорамы от пушек спрятал вредительским образом подпоручик, служивший техником в мастерских, так что стрелять предстояло на глаз. Рабочие и солдаты в кромешной тьме вырыли окопы, построили баррикады, заблокировав юнкеров в комплексе зданий училища. После короткой перестрелки с караулами юнкеров, пытающихся им помешать, они заставили их укрыться в зданиях. Со стороны Золоторожский парка, завода Гужона и Перовских мастерских приготовились к атаке 500 красногвардейцев Рогожско-Симоновского района и 600 солдат 85-го запасного пехотного полка. От военной тюрьмы должны были атаковать юнкеров 150 красногвардейцев-лефортовцев и 100 солдат артиллерийских мастерских, а 200 других солдат собирались пойти в атаку со стороны Кадетского парка и по реке Яузе до Вознесенской улицы. По Вознесенской улице готовы были наступать 200 солдат-самокатчиков. Против 800 юнкеров и офицеров и 300 кадетов старших возрастов, вооружённых винтовкам, револьверами, гранатами, при 50 пулемётах, бомбомётах, но без артиллерии, занимающих оборону в толстостенных зданиях из кирпича и в парке, собралось 2000 солдат и рабочих без пулемётов, без офицеров, но с артиллерией под общим руководством Демидова. Технически полковник Рар был лучше подготовлен к бою, ситуация в городе была в его пользу. Ему на помощь в любой момент могли прийти отборные офицерско-юнкерские отряды из центра.
Ночью с Казанского вокзала к рабочим прибыли американские грузовики с винтовками Мосина и положение с вооружением рабочих улучшилось. Демидов передал Рару предложение сдаться, гарантируя всем жизнь. Рар начал тянуть время…
Василию Виванову, много перемещающемуся по городу и имеющему дела с разными людьми, так или иначе участвующими в противостоянии, имеющими постоянную телефонную связь со своим куратором Завойко, быстро осознал неорганизованность антибольшевистских сил. Их первоначальный успех зиждился на наглости, организационной слабости противников и разброду левых сил. Однако, после расстрела «двинцев» на Красной площади, под звуки канонады и ожесточённой перестрелки у Кремля, после начала сражения в Лефортово и отступления от города казачьих резервов, в Москве множество разнонаправленных сил прошли как бы кристаллизацию и окончательно сформировались. Сейчас уже не только Василию, но и всем стало понятно, что эсеровский комитет Думы Рябцева и Руднева не является главным центром выступления военных, и слабо контролирует происходящее, например, полковник Рябцев никак не мог предотвратить расстрел «двинцев» на Красной площади и расстрел в Кремле солдат руководителями офицерских союзов. Лейб-гвардии полковник Трескин, командующий собственной боевой группой в районе Никитских ворот и Кудринки, вообще по табелю о рангах соответствовал по званию армейскому генералу, и тем более не подчинялся полковнику Рябцеву, поскольку вообще не переносил эсеров на дух, справедливо считая их одними из главных виновников революции.
