Винтовочный и пулемётный огонь юнкеров со стороны Кремля и Храма Христа спасителя был настолько плотным, что к солдатам 4-й рота 55-го запасного полка на баррикаде между мостами на Болотном острове удалось доставить боеприпасы и питание только ночью, и то ползком. Из здания пожарной части и с чердаков гостиницы Гагарина на Софийской набережной, красногвардейцы пытались ответить огнём из винтовок, но тщетно. После двух шрапнельных выстрелов из Кремля по крышам гостинцы Гагарина, стало понятно, что прорваться с этой стороны к Кремлю можно только при помощи броневика и при поддержке артиллерии. Французские пушки, накануне захваченные Штернбергом и установленные на Таганском холме, по-прежнему не имели прицелов. Снаряды к ним спешно изготавливались кустарным образом из имеющихся на складах похожих по калибру.
Другой мост — Крымский, утром тоже был атакован плохо вооружёнными и совсем необученными рабочими-красногвардейцами. При отсутствии артиллерии атака окончилась неудачей. В который уже раз атакующих остановил пулемётный огонь с чердака и из окон помпезного здания Катковского лицея, превращённого офицерами, ударниками и лицеистами в крепость. Здание лицея было забаррикадировано — окна и двери первого этажа заложены книгами и булыжниками, закрыты партами, учебными досками, шкафами, снятыми из коридоров полотнами дверей. Перед лицеем у моста ударники и лицеисты ночью построили баррикаду из вывесок, разобранных заборов, из досок трущобных сараев и лачуг, дубовых бочек. Эта баррикада поперёк трамвайной линии не позволяла использовать блиндированный трамвай для прорыва через мост. Это была уже третья атака за сутки…
Два из шести броневиков, имеющихся в распоряжении Рябцева и Дорофеева атаковали у Кудринской площади рабочих Пресни, использующих блиндированные трамваи как подвижные огневые точки. Задача состояла в том, чтобы очистить от красных дома на Поварской, Бронных и Никитских улицах, уничтожить стрелков, проникших до дома Суворова, особняк Рябушинского и Храма Большого Вознесения. В странной огневой дуэли броневиков и трамваев должны были победить броневики «Austin»…
Война моторов на Кудринке закончилась победой броневиков. Они подобрались к трамваю около Вдовьего дома, пряча свои весьма уязвимые шины колёс за цоколем ограды сквера и фонтана, и изрешетили защиту трамвая вместе с находившимися внутри него людьми. Трамвай загорелся, распространяя вокруг облако ядовитого чёрного дыма. Холодный ветер рвал языки пламени и крутил дым с запахом горящего человеческого мяса по площади…
Рабочие отступили от Никитских ворот обратно к Кудринке. Рабочим не помогли и две 3-х дюймовые пушки, по неграмотности, расположенные ими в низине у Зоологического сада рядом с бывшим полицейским пресненским отделом, большим Пресненским мостом в начале Грузин. В конце дня у пресненских рабочих и солдат остался только Вдовий дом на углу Кудринской площади и похожая на форт церковь Покрова Святой Богородицы у Конюшковских переулков и тупиков. Отборные офицерские группы Трескина, очищая от рабочих дома на Никитских улицах, неся несоизмеримо меньшие потери, безжалостно убивали раненых солдат и рабочих штыками, выстрелами в упор из револьвера в голову, сбрасывали с чердаков на брусчатку, оставляя их мучительно корчиться со сломанными позвоночниками, биться в конвульсиях с разбитыми черепами. Офицеры и юнкера считали их как бы восставшими рабами, не заслуживающими человеческого общения, а себя они видели, как бы преторианской гвардией Сената или будущего императора Рима, усмиряющей бунт плебса и восставших гладиаторов. Солдаты в этом сражении были в русской военной форме, и офицеры были в русской военной форме, и выглядело всё это так же дико, как и резня матросами своих морских офицеров в Кронштадте и Гельсингфорсе шесть месяцев назад, только с обратным знаком. Не то, что это можно было назвать избиением младенцев, но и равноценным противостоянием это тоже назвать было нельзя.
С высоченной колокольни церкви Покрова Святой Богородицы пулемёт солдат 193-го полка тщетно пытался закрыть длинными очередями пуль путь по Большой Никитской улице к Кудринке группам отборных стрелков из общества офицеров «Белого креста». По приказу лейб-гвардии полковника Трескина, лично руководившего контратакой, подтянутая к дому баронессы Майендорф в конце Поварской улицы траншейная 37-миллиметровая пушка Розенберга несколькими выстрелами заставила пулемёт замолчать. Снаряд разбил щит пулемёта на колокольне, почти оторвал пулемётчику голову и заставил колокол издать печальную ноющую ноту, долго носившуюся в воздухе над Конюшковскими переулками и тупиками, Пресненскими прудами и Грузинами.
