Ничего хорошего пустой кишлак и удирающее население не сулили. Андрей насмотрелся уже за год на все эти манёвры населения, войск и отрядов душманов вокруг кишлаков у дорог. Этот кишлак был вдали от дороги, и сама дорога здесь хорошо просматривалась, но вот, если кишлак стоял у самой дороги в каком-нибудь узком месте из-за холмов, рек или скал, а население куда-то ушло — то жди засады точно. Душманы стандартно устраивали засады в таких кишлаках на дороге, где им было удобно расстреливать колонны, зажатые со всех сторон. Колонна поднимала тучи пыли, что мешало обзору из машин, БМП и танков, а душманский гранатомётчик, пропустив первую машину, выскакивал из-за дувала и почти не целясь стрелял прямо в следующее пыльное облако навстречу движения. Гарантия попадания была полная, а гранатомётчик после выстрела практически безнаказанно уходил. Поэтому следовало в таких местах уменьшать дистанцию, чтобы машины постоянно находиться на срезе пыльного облака впереди идущей, не позволяя душманам оказывается на позиции между ними и расстреливать в упор. Главное, конечно, разведпризнаки подготовки к нападению в районе кишлака: присутствие или отсутствие населения, работа магазинных рядов на основных улицах, где и проходит дорога, отсутствие людей на господствующих высотах, отсутствие или наличие визуальных зеркальных, стекольных средств связи или наблюдения, дымов и костров, наличие зелени, особенно густых виноградников и высоких деревьев. Если населения на улицах кишлака практически нет, а старейшины не вызывают доверия, не видно никакого движения или люди уходят мелкими группами в горы, значит, район готовится для ведения боя. Если базары и магазины в обычные дни не работают, значит, торговцев что-то спугнуло, может, они предупреждены о возможном бое. При обнаружении солнечных зайчиков от зеркал или стёкол, а также при разжигании костров или появлении дымов на близлежащих сопках и горах, велика вероятность, что с помощью этих сигналов, душманы передают друг другу сообщения о колонне.
При подходе к кишлаку нужно было внимательно осмотреть районы кладбищ, где часто устраивались засады и верхушки деревьев — там могли сидеть снайперы. Виноградники, зелёная зона кустарников у дороги или кишлака — это хорошая позиция для засады. Ну, и конечно, нужны информаторы работающие за муку, рис, сахар.
— Э-э! «Наташа», «Наташа», я «Маша», я «Маша», что видите? — послышался голос Гасымова, — мины видели, э-э?
Позывные в полку меняли почти каждые сутки, вводя врагов в заблуждение, чаще всего от ностальгии по дому придумывая женские имена. Душманы, конечно же, сидели на перехвате радиопереговоров, как и советские полковые разведчики и радисты. В переговорах моджахедов вокруг Чарикара бытовало мнение, что, судя по радиоперехвату, у советских оккупантов воюют женщины, и им было интересно, как можно скорее захватить хотя бы одну такую группу…
— «Маша», «Маша», я «Наташа», мин мы не заметили, тут вокруг свежие следы баранов, и были бы мины, всё по баранам досталось бы… — ответил командиру отделения Хабибулин, — так что всё пока по признакам тихо совсем…
— Да, хорошо бы ещё видеть сквозь землю… — проворчал Андрей, глядя исподлобья на кустарники в паре десятков метров за кладбищем: маслины, фисташки, дикие финики, — по противотанковой мине мы хоть чечётку спляшем, как «В зимнем вечере в Гаграх» а вот была бы противопехотная, уж без ног были бы оба…
