Однако, когда бронированные боевые машины Austin для пополнения боезапаса ушли обратно на Варгунихину гору к Никольскому староверческому храму, и казаки остались у моста императора Николая II одни, со стороны недостроенного Брянского вокзала появился отряд красногвардейцев c фабрики-мануфактуры Альфреда Гюбнера под командованием ткачихи Ванториной из комитета солдаток.
Одна часть боевой группы Ванториной, под неожиданно возникшим прикрытием дыма от горящих лесоскладов, решительно заняла мост императора Николая II. Рабочие засели в гранитных башенках моста, похожих на башни индийской крепости Агора, и стали обстреливать казаков-сибиряков из 11-миллиметровых однозарядных винтовок Гра 1874 года. Старые патроны с ещё дымным порохом, с пулей из свинца были вдвое слабее патронов винтовки Мосина. После этого другая часть группы Ванториной в дымной мгле неожиданно заняла Бородинский мост, соединяющий Смоленский рынок с Брянским вокзалом. Рабочие захватили на мосту автомобиль Ford T с офицерами с Арбата, направлявшихся для подготовки встречи подкреплений с фронта, уже достигших Смоленска. Дерзость Ванторной была вопиющей, поскольку на Смоленском рынке юнкера 5-й школы прапорщиков установили артиллерийское 3-х дюймовое орудие для обстрела Кудринской площади, и могли легко убить смелых рабочих на Бородинское мосту одним метким шрапнельным выстрелом. После отхода броневиков у Мухиной горы появился рабочий отряд с Плющихи и быстро начал перекапывать рвом 3-й Ростовский переулок и набережную до воды, и даже зачем-то обрывистый берег, видимо, чтобы наверняка помешать броневиками снова доехать до моста Николая II. Среди хаотично стоящих одноэтажных и двухэтажных деревянных домов ростовских переулков на Мухиной горе замелькали фигурки в шляпах, кепках и даже котелках, в нелепых пальто и спецовка — это контратаковали красногвардейцы-ткачи. С колокольни церкви Благовещения Божьей Матери на Бережках заработал их пулемёт. Тут же один казачий урядник погиб на месте — пуля попала ему в переносицу, двое получили ранения. Без артиллерии или броневиков потушить огонь пулемёта было нельзя. Волкову нужно было уходить с этой московской окраины, не отработав деньги Трескина. Отряд сибирских казаки начал отход, унося своих убитых и раненых, по пути ограбив ломбард и заколов шашкой несговорчивого часовщика-еврея в его часовой лавке. Пока Волков сражался с партизанами в Ростовских переулках, его казаков окружили в Манеже юнкера-александровцы с пулемётами и бронемашинами и потребовали сдать оружие. После разоружения казаков, их позорным образом, как предателей, отконвоировали во внутренний двор Александровского училища и оставили там под сильным караулом под открытым небом.
В это же время солдаты отряда эсера Саблина — прапорщика 56-го запасного полка и одновременно депутата Моссовета, совместно с группами боевиков-эсеров, по их собственному почину выбили юнкеров и офицеров из Страстного монастыря на Тверской улице. Со стометровой колокольни этого монастыря просматривался и простреливался огромный городской район. Спонтанная попытка солдат роты 193-го полка и «двинцев» начать затем наступление через плотно заросший деревьями Никитский бульвар, была встречена перекрёстным ружейно-пулемётным огнём со стороны трёхэтажного дома градоначальства N22 и от церкви Иоанна Богослова с Богословского переулка. Попав в мастерски устроенный огневой мешок, солдаты 193-го полка и «двинцы» потеряли 20 человек убитыми и отошли к Страстному монастырю.
Листва с деревьев уже вся опала, и наступающие были хорошо видны даже в сумерках при свете газовых фонарей, однако, деревья затрудняли передвижение и тем более перекатку орудия. У прапорщика Саблина остался только один вариант действий — последовательное занятие опорных узлов обороны по обе стороны бульвара. Теперь, после артиллерийского обстрела и захвата Кремля, после учинённой там расправы, после артиллерийского обстрела Ревкома Хамовников, после атаки бронированных боевых машин на Моссовет и городской ревком, Саблиным была вызвана из Хамовников 5-я батарея 1-й артиллерийской бригады. Артиллеристы ему подчинились. Разместив на Страстной площади у памятника Пушкину 3-х орудийную батарею 3-х дюймовых полевых пушек, артиллеристы начали боевую работу с дома градоначальника, где находились 300 юнкеров, студентов, гимназистов-белогвардейцев, а также чиновники-белогвардейцы и черносотенцы. Глава Думы Рябцев сдал в аренду часть помещений здания Градоначальства газете поэта-фельетониста Дона Аминадо «Ведомости московского градоначальства». Самого градоначальства уже не было, не было и «ведомостей». Газета печатала ошеломляющие телеграммы со всех концов страны, хронику московской жизни, приказы комиссара Временного правительства доктора Кишкина, которые никогда и никому даже мысли не приходило в голову выполнять. Поэтому в подвале дома сейчас удерживалось вместе с пленными рабочими и солдатами и несколько технических работников газеты.
