Три мелинитовых гранаты со взрывателем без замедления, выпущенные пушками 5-й батареи от постамента памятника Пушкину, сотрясли район площади Никитских ворот и Тверской. Первая граната чуть зацепила ствол липы и рикошетом попала в угол двухэтажного дома N2 на площади Никитских ворот. От взрыва часть кладки с грохотом упала на трамвайные пути. Два других снаряда попали в цель — от фасада дома градоначальника во все стороны разлетелись куски кирпича, лепнины, известковой штукатурки и кусков чугунного ограждения балкона, лопнули стёкла. Среди облака дыма и пыли, студенты и представители московской интеллигенции, так долго и горячо ратовавшие за тотальную войну до победного конца и вдруг на своей шкуре узнавшие, что такое, когда по тебе стреляет пушка, в панике стали покидать дом и разбегаться по тупикам и переулкам. Однако при попытке снова приблизиться к дому N22, солдаты и красногвардейцы вновь были встречены плотным пулемётным огнём из окон и с чердака. Юнкера были люди военные и, в отличие от инсургентов-белогвардейцев-интеллигентов, сдаваться не собирались…
Ещё три артиллерийских орудия были установлены солдатами в это же самое время на Скобелевский площади, прикрывая возможные направления нового появления броневиков из переулков и с Тверской. Первый же выстрел орудия гранатой с французской трубкой замедления по «Националю», откуда пулемёт офицеров простреливал Тверскую до площади перед Моссоветом, убил расчёт, повредил пулемёт и вызвал задымление нескольких этажей. Появление артиллерии у красных открыло возможность для действий эсеровских отрядов вдоль Тверской, не опасаясь больше бронемашин. Эсеры решили примкнуть к городскому ревкому после появления на поле боя на стороне Рябцев офицерско-юнкерских отрядов Дорофеева и Трескина из союза «Белого креста» и «Союза георгиевских кавалеров». Своими проверенными террористическими методами, отработанными за десятилетия убийств царских сатрапов и в уличных войнах с черносотенцами, группы боевиков-эсеров очистили от патрулей студентов-белогвардейцев всё прилегающие в Тверской улице переулки и дворы. Стреляя из-под сдвинутого на руке пальто при сближении с патрульными белогвардейцами, открывая шквальный огонь из нескольких револьверов, маузеров или браунингов при прохождении патруля мимо подворотни или открытой двери подъезда, стреляя в затылок студентам после того, как патруль миновал как бы влюблённую парочку, бросая мощные самодеятельные бомбы из окон, эсеровские боевики, неожиданно для всех, за считанные часы уничтожили пять патрулей студентов и гимназистов, множество отдельных белогвардейцев, и буквально загнали студентов в комплекс зданий нового Университете между улицам Тверская, Моховая, Никитская и Газетным переулком. Многие студенты от такой жестокости побросали оружие и стали разбегаться по общежитиям и квартирам на Малой и Большой Бронной улицах — это была не та война, которую эти инсургенты ожидали — вместо охоты за скальпами рабочих, они сами стали жертвами их отборных боевых отрядов. Однако, вдоль Никитского переулка часть студентов при помощи юнкеров забаррикадировались в зданиях и организовали прочную оборону…
Зашипела небольшая ультракоротковолновая радиостанция Р-158 «Виконт» в полевой тканевой сумке за спиной рядового Мурат Хабибуллина, и послышался её тональный вызов. Покачивая над широкополой панамой с зелёной защитной звёздочкой суставчатой антенной рации, Мурат остановился, ёжась от ремней, натирающих потные плечи. Он прижал свободной рукой горячий наушник к уху, а микрофон гарнитуры оказался перед его ртом, и нажал на клавишу приёма. Индикатор разряда аккумуляторной батареи в блоке манипулятора под его широкой ладонью успокаивающе горел как надо.
