Несколько раз наблюдая подобные расправы, Виванов невольно задумывался над вопросом: «Что произойдёт, если голодранцы все-таки победят?»
Трамваи маршрута «А» и «Б» в Москве уже не ходили — «Б» — «букашку» использовали только рабочие для своих нужд. На маршруте «А» — «аннушки» на бульварах были сооружены баррикады, и велась интенсивная стрельба…
…Денис оторвался от мыслей и воспоминаний старого пациента Виванова, словно от старых и сырых газет из заброшенного подвала как раз в тот момент, когда неожиданно из общей толпы, идущей от метро, выскочил худощавый паренёк со спортивной сумкой-банан через плечо наперевес и букетом измождённых гвоздик в руках. Он набросил брезентовый капюшон на всклокоченную голову и решительно понёсся прямо через лужи к видимой только ему одному цели. Денис, радуясь разрыву в душном потоке своего сознания, сделал шаг от остановки, тут же оказавшись под дождём, и окликнул его:
— Олег! Я здесь!
Бегущий замедлил движение, вертя головой. Наконец он увидел друга и радостно, неожиданно светло для такой погоды, улыбнулся со словами:
— Денис! Алёшин? Ты здесь?
— Да здесь я! — Алёшин прикрыл голову прошлогодним журналом «Новый мир» и шагнул под непрекращающийся дождь, пожимая протянутую ему ладонь, — здесь я, товарищ Козырев…
— Автобуса давно нет? — спросил Олег, глубже натягивая капюшон на голову.
— Давно, — ответил Алёшин, — чувствую, и не предвидится…
Стоящие на остановке женщины с сумками-тележками, услышав это пессимистичное замечание, злобно покосились на парней. Молодая женщина в пальто-реглан и шапке-шарике тоскливо вздохнула.
— Такси, такси! — вдруг закричала красивая блондинка в финской куртке-дутике, и проворно подбежала к бордюру.
Все с разными чувствами смотрели на неё: на приближающуюся желтую с шашечками автомашину ГАЗ-24 с зелёным огоньком над пассажирским сиденьем, а больше смотрели на лужу у бордюрного камня, что могла из под колеса автомобиля прыгнуть на тротуар, окатив сразу всех людей на остановке автобуса грязным потоком брызг.
Однако, таксист почему-то пожалел людей и остановился, чуть в стороне от лужи, а может, он боялся открытой решётки водостока, или просто так случайно получилось.
Женщина дернула не себя ручку-скобу с кнопкой пассажирской двери и уверенным кокетливым голосом сказала:
— Гостиница «Космос», пожалуйста!
— Пятёрка! — послышался в ответ усталый прокуренный голос, — я вообще в другую сторону, в автопарк еду и в ночную смену работать не собираюсь!
Женщина без слов села в тёплую машину, а таксист повернул ручку счётчика перед рычагом переключения передач, запуская его для плана, отчётности километража и списания бензина — счётчик к антивандальном корпусе показывал общую кассу, количество посадок, пробег, оплаченный пробег и стоимость поездки — по 36 копеек за километр. Водитель такси должен был сам планировать и составлять свои маршруты, чтобы на 100 километров пробега было по плану не менее 78 оплаченных километров. Если водитель не выполнял план — ему выносилось предупреждение, в следующий раз лишали премии, передвигали в конец очереди на покупку мебели, жилья или автомобиля, редко, но могли и уволить, если к невыполнению плана и увеличению холостого пробега прибавлялись дорожно-транспортные происшествия, жалобы пассажиров, частные поломки автомобиля, поэтому к больным фокусам москвичи давно привыкли. С шумом захлопнулась дверца. Такси клацнуло, выпустило белое облако из выхлопной трубы и покатило сквозь дождь.
— Вот откуда у неё такие деньги? — сказала одна из женщин с сосисками сумке-каталке.
— Проститутка, — ответила её визави, шипя — знамо дело, да ещё в гостиницу для иностранных туристов поехала!
Пока Олег оживлённо что-то рассказывал другу о том, как много сейчас в метро стало людей с вещами, как трудности стали пересадки и вообще дышать в вагонах, а Дениса снова наполнял поток чужих мыслей. О, проклятый день, когда ничего не помогали о не защищало его от этой опасности…
И вот, чудо! Неимоверным усилием ему ужалось переключить сознание на собственные воспоминания, воспоминания о том времени, когда и начались его сложности с мировосприятием. Пионерский лагерь «Снегири» в условиях материнского террора был раем для подрастающего Дениса — пионерлагерь никогда не замирал в дрёме: дипломы и грамоты победителям, фото со знаменем дружины, катания на привезённых пони, фокусники, самодельный театр, вожатые — студенты пединститутов, секции картинга, самбо, футбола, волейбола, коньков, свой гимн, кинозал с детскими фильмами по субботам-воскресеньям, конкурсы рисунков мелом на асфальте на антивоенные темы, разные кружки: авиамоделирования, керамики, чеканки, резьбы и выжигания, военно-спортивная игра «Зарница», всегда приезжавшие на праздник пограничники стреляли из автоматов АКМ холостыми в воздух, праздники Нептуна на реке, качели, велосипеды, зимой лыжи, снежные крепости, игра в царя горы, коньки, снежки, ледяные горки и трасса бобслея, завтрак, обед, полдник, ужин, речёвки в столовой при вышедших поварах в конце каждой смены:
