Действуя летом 1917 года в Москве как финансовый агент и представитель «Общества экономического возрождения России» и посредник в их делах с «Союзом офицеров» и «Союзом Георгиевских кавалеров» генерал-лейтенанта Алексеева, после Госсовещании и провала наступления Корнилова на Петроград, после очередного раздрая в правительстве из-за доступа к возможности распоряжаться убывающими бюджетными средствами, Василий Виванов стал свидетелем произошедших в Москве зловещих предзнаменований грядущей народной беды. Страшная пустота и одиночество после потери близких ему людей, сменилась страхом мести рабочих-эсеров или анархистов за его связи с наёмниками богачей, страхом расправы со стороны своих же военных заговорщиков за какой-нибудь финансовый промах, страхом просто ограбления и возможности подцепить «французскую» болезнь от своих многочисленных любовниц на одну ночь, заразиться тифом или испанским гриппом в чайных, кабаках и ресторанах, где обычно проходили встречи с командирами офицерско-юнкерских групп города и губернии. К этому страху, добавилось сильнейшее любопытство и пристальное внимание за происходящим вокруг, чему немалым образом посодействовали его амурные похождения в обществе весьма доступных московских барышень, падких на молодых людей при деньгах, при авто и в заграничных нарядах. А обстановка с безопасностью в Москве была тем временем как на Диком Западе…
В марте месяце демократическая Россия после отречения царя всему уголовному миру объявила всеобщую амнистию. Тысячи уголовников заполонили разорённую и распавшуюся страну от края и до края. Москва стала бандитской столицей. За год до этого, по весне 1916 года в Москве было совершено 3000 преступлений, а после свержения царя весной 1917 свыше 20 000 — скачок преступности в семь раз! По кражам скачок в пять раз, по убийствам в десять раз! Раскрываемость убийств равнялась нулю. Кровавая бойня на фронте дала урок безнаказанных убийств, грабежей и изнасилований миллионам, и Москва застенала, заплакала под бандитскими ножами и обрезами, призывая спасителей от уголовных каст «иванов», «храпов», «шпанки». Самая крупная Московская банда Сабана за полгода награбила денег и ценностей на сумму эквивалентную 5 тоннам золота. На Дмитровском шоссе банда ограбила семью фабриканта Иванова и хладнокровно убила после этого всех, включая женщин и малолетних детей. Бандиты для устрашения убивали милиционеров-рабочих — подзывали к машине и стреляли в упор, зародив слухи о «чёрных мстителях». В Банном переулке бандиты вывели жертв ограбления в сарай и зарубили всех топором — 10 человек. На платформе «Соколовская» Ярославской железной дороги бандиты ограбили аптеку, изнасиловали жену аптекаря, погнались за свидетелями преступления, поднявшими шум, и хладнокровно убили 7 человек, служащих железной дороги. Банда Яшки Кошелькова, имевшего при царе 10 судимостей тоже отличалась страстью к убийствам. Единственным реальным способом борьбы с бандитским беспределом в Москве был бы расстрел уличённых и захваченных на месте преступления, виновных в грабежах и насилиях. Однако Дума предпочитала использовать московских гангстеров на манер Моргана и Рокфеллера — для борьбы с рабочими и профсоюзами, протестующими против карточной системы, безработицы, войны и повальной коррупции.
Василию Виванову, встречаясь и передавая значительные суммы денег командирам и вербовщикам офицерско-юнкерских отрядов, пришлось вникать в криминальную ситуацию в Москве лета 1917 года перед предстоящим неминуемо военным столкновением с вооружёнными рабочими и активистами солдатских комитетов московского гарнизона. Во-первых, уголовников тоже нужно было привлечь на свою сторону. Во-вторых, был риск ограбления, поскольку слух о появлении в Москве некого агента «Общества экономического возрождения России» с большой суммой денег наличными пополз среди уголовного мира. В-третьих, многие командиры офицерско-юнкерских отрядов так или иначе были связаны с уголовниками, поскольку выполняли при капиталистах и их имуществе роль личных охранных отрядов, совместно действовали против рабочих, торговали оружием, наркотиками, спиртом, конфликтовали из-за защищаемой территории с проститутками, китайскими наркопритонами, армянскими чайными.
Бандитским чревом в Москве был Хитров рынок со своим королём по кличке Ночной Король Хивы. Только он мог поддерживать мир между основными бандами Гусека из Петровского парка и с Бутырской заставы, Графчика из Екатерининского парка и Пименовской улицы, Краснощёкова, Хрящика и Матроса с Дмитровского шоссе, Бутырской заставы, бандитов из сёл Останкино и Свиблово, Бондаря из Марьиной рощи, бандита Соло из центра города. Банда Швабе, сына бывшего начальника московской сыскной полиции занималась исключительно грабежами банков. Ночному Королю Хивы по поручению Завойко, Василий передал через доверенное лицо вазу в виде обнажённой женщины со вставками их слоновьей кости и жемчужными бусинами, с эмалью и драгоценными камнями знаменитого ювелира Рене Лалике.
