В ответ был получено устное согласие не поддерживать Советы во время столкновения.
Разгул бандитов, усиленных оружием с фронта, набирал обороты — нападения на банки, квартиры, склады, убийства конвоиров, милиционеров, обывателей, похищение миллионов рублей, товаров, драгоценностей ширился. Многие бандиты, кроме всего прочего разъезжали по улицам Москвы на автомобилях и извозчиках, выбирали красивых женщин, хватали, увозили за город, где, угрожая оружием, насиловали. Бандиты очень быстро сошлись с богачами-мародёрами и торговцами-спекулянтами, образовав преступные синдикаты, на манер гангстерских семей в Америке, действующих под общим управлением Моргана и Рокфеллера. Таких случаев совместной работы было множество. Всё отягощалось тем, что в городе скопилось 170 тысяч беженцев и эвакуированных из западных районов бывшей империи, оккупированной австрийской и германскими армиями, в том числе 30 тысяч евреев, бежавших с отделившейся Украины и из Польши. Тысячи военнопленных немцев, румын, австрийцев, венгров, чехов также были тут. Репрессии против бандитов глава города эсер Руднев проводить даже и не собирался — не до подавления — он был занят распределением городского заказа, продажей земельных участков, выдачей всевозможных разрешений, получением от промышленников и торговцев мзды и всем тем, чем занимались московские градоначальники при всех царя…
В рабочих районах Пресни или Замоскворечья любовница Виванова баронесса де Боде не появлялась, но нетрудно было понять, что бы ей вслед сказали там жёны и матери безработных. Зная, чем занят Василий и откуда у него такие огромные деньги, роскошный номер в «Метрополе» с горячей водой, завтраком в постель, хрустящими накрахмаленными белоснежными простынями, откуда личное авто «Ford — Т», охрана из переодетых морских офицеров, телефон в номере, баронесса страстно желала включиться в его дело. Хотя большие деньги доверить Василий ей не мог, она по своему почину постоянно посещала чайные, особенно у Манежа, на Моховой и Охотном ряду, на Арбате, дешёвые и дорогие рестораны «Националь», «Метрополь», «Савой», «Ампир», «Англия», «Люкс-Отель», «Прага», «Эрмитаж», где часто собирались офицеры и прапорщики, юнкера из состоятельных семей, студенты и купчики. Там она вербовала их в боевые отряды «Союза офицеров армии и флота», «Республиканский центра» или «Общество экономического возрождения России».
Её мечтой было командовать своим офицерско-юнкерским отрядом, дать бой большевикам, анархистам и левыми эсерам. Осторожность с деньгами Василий поставил во главу угла своей работы, после того, как при передаче очередной суммы из Питера, Завойко, будучи одним из доверенных лиц Корнилова, намекнул, что Корнилов теперь должник Путилова — неудачный военный переворот позволил Путилову требовать назад свои пять миллионов рублей. За Корнилова поручился Каменка, сказав, что найдёт ему дело у себя на юге в Таганроге или Ростове-на-Дону. Но если Корнилов не вернёт или не отработает долг, люди из охраны Путилова его обязательно убьют, несмотря на всех его хвалёных чеченских нукеров-охранников и текинцев. Если Виванов мог сомневаться в честности чеченцев, то про туркмен он был другого мнения. Сформированный из туркмен конный Текинский полк, сохранял беспрекословное подчинение Корнилову, не плохо говорящему по-туркменски и по-ирански. Он у текинцев был в огромном авторитете. И что с того? Другая часть личной гвардии генерала, отлично кормящаяся за счёт всей страны — «отряд ударников смерти» капитана Неженцева численностью в полк, с особыми чёрно-красными погонами, а на стальных касках ударников, на фуражках и рукавах в качестве эмблем был изображён череп над скрещенными костями или мечами. Среди армии, забывшей о дисциплине, и в такой же стране, где не было больше закона, именно такая личная гвардия убийц по призванию души только и могла обеспечить политику авторитет, верша казни и насилие по приказу предводителя. Вариант древнего князя и его иноземной дружины. Вот только не доверяли Корнилову теперь ультракапиталисты после провала его путча, делали теперь ставку на собственные наёмные отряды. В любом случае, Василий не хотел остаться должным Путилову и Нобелю.
Денег для вербовки он Софочке не давал, предпочитая встречаться с офицерами сам, но собственный отряд он ей всё-таки пообещал. Она так хотела убивать, и так жарко об этом говорила, особенно, когда рассказывала о расстреле на Невском демонстрантов из пулемётов офицерами-наёмниками, что ему было не по себе. Пользуясь своми, безусловно выдающимися данными в постели, как это часто случается с миниатюрными женщинами, имеющими всё миниатюрное, она совсем вскружила ему голову. Её кумиром был полковник Мин, генерал Корнилов и полковник Брандт. Она пугала Василия своей страстью и любовью к кокаину. В конечном итоге она своей страстностью стала представлять для него и его задания проблему, он боялся, начал избегать встреч.
