– Я вообще опасаюсь кредитов… – пробормотала «наследница» и «должница». – Особенно, – себя им передавать.
– Игорек, вот как хочешь, родимый, но мне нужна связь с бортом «Совы». – Макар что-то яростно ковырял в своем видере, хмурясь. – И как можно быстрее. Не нравится мне молчание Гесса, совершенно не нравится.
– Кажется, от меня снова одни неприятности… – пробормотала растерянно Нэс.
– Кажется, милая моя несовершенно-вдруг-летняя супруга, мы – не только имперская инспекция, но и вполне официальная служба Внешней разведки. И расследовать все подобные… ситуации, – наша прямая обязанность. Кстати, хорошо бы узнать, во сколько на Зигле наступает женское совершеннолетие? Может, мне просто дождаться? – и ухмыльнулся ехидно. Всем видом своим намекая на шутку.
– Я узнал уже: тридцать два имперских года, —
Игорь, быстро водил пальцами по своему личному видеру и тоже хмурился.
– Не дождусь, – Макар радостно улыбнулся. – Кстати, супруга, а сколько лет было твоей матушке, когда родился старший сын рода Рейн?
– В двадцать два года. Преступно. Я – малолетняя извращенка, что неудивительно, ведь мой отец растлил юную королеву, а мой муж по преступному сговору совратил потаскушку меня. И не смотри так, не отмажешься, – Нэс встряхнула головой, зажмурившись, потерла виски и вздохнула. – Мак, кажется… нет. Пожалуй, я даже уверена. Это не мама.
Воцарилось молчание.
Капитан ничего не сказал, лишь включил запись обратно, убрав ее звук. Прокрутил, останавливаясь на самых выразительных моментах. Вот королева изогнула красивую темную бровь, вот губы поджала и взгляд такой сделала… прямо в душу пытаясь смотреть. Получилось не очень.
– Ты уверена? – Макар не торопил.
Она молча кивнула.
– Что же… – кажется, он даже не удивился. И снова ей верил. Или делал вид? – Будем готовиться к неприятностям. Предпочитаю встречать их во всеоружии… – он поморщился, как от невидимой боли. – Яхо, Стэм, с вас быстрый досмотр нашего сектора базы и прикиньте возможность ее обороны. Через час я хочу видеть план. – Хич, кто-то мне обещал разобраться с источником местной энергии? Приступай, только будь осторожен. Родик, я со все возрастающим нетерпением жду результата анализа завтрака Нэс. Разбежались.
Проводив взглядом молча ушедших мужчин, Макар еще раз включил эту шервову запись. Королева Агата. Это точно она, несомненно.
– Рассказывай, золотая моя, я хочу знать подробности, – и нежно погладил жену по макушке, ее успокаивая. – У тебя волосы отрастают красиво и быстро. Не болит больше шрам?
Нэс удивилась. Болит? Она как-то забыла о Зеро. Потрогала, ощутила: на месте, родимый. О себе он напоминал теперь лишь открывшимися способностями. Которые стали уже ее частью. Нэс и не помнила себя кем-то другим…
– Не болит. Рик, ты помнишь историю с твоей сестрой и как я отличила подделку? Здесь что-то другое… Точно не сложный ядроид… Чёрный цвет. Мама его никогда не носила, терпеть не могла и считала вульгарным. Как и распущенные волосы… Терпеть не могла драгоценности, надетые сверху на ткани, макияж не такой и…
– Солнышко, эти маленькие привычки остались вместе с вами, на Лигле. Там она не была королевой.
– Ты не понимаешь… – Нэс снова потерла виски. Голова болела все острее. – Она могла измениться, могла бросить любимого мужа, и нас, детей. Я допускаю, хотя и не понимаю. Но есть еще жесты, привычки, мимика. ТЫ когда злишься, трешь переносицу косточкой большого пальца. А когда растерян – ладонями скулы. А еще, она забыла мое имя. Так разве бывает?
– Поясни? – Макар слушал ее очень внимательно, не перебивая.
Верил? Сейчас Нэс сама себе не доверяла. Но такая поддержка ее вдохновляла.
– Меня зовут Нэрис, отец говорил, что это имя взято откуда-то из древней мифологии, так звали речную богиню. И мама звала меня Никса. В переводе с лиглянского – речка. – Нэс вдруг тихо всхлипнула. – Она всегда меня только так называла.
– Солнышко, не расстраивайся, – поцелуй нежный в висок, и Макар притянул ее, укладывая на плече. – Что-то еще? Посмотри-ка внимательно.
Она посмотрела послушно. И вдруг вздрогнула.
– Цвет глаз, – приподнялась, присматриваясь внимательно – у мамы они были темные, как…
– У тебя? – приобнял, краем глаза наблюдая на Игорешей.
Тот мрачно хмурился. Прошла уже четверть часа, а связи с Совой еще не было.
– Да. А у этой… они словно с желтыми вставками у зрачков. Видишь?
Макар только вздохнул, прижимая к себе явно расстроенную жену. Если бы все это было так просто. Цвет глаз менялся за десять минут, хоть в желтый хоть в крапинку, хоть в полосочку. Закон, защищающий уникальность всех граждан, ограничивал лишь возраст начала пластических изменений. А дальше – у кого сколько хватит фантазии. И ноликов на банковском счете.
