Я медленно провел пальцами по ее спине, ощутил изгиб поясницы, положил руку на ее бедро. Хотя я и собирался всего лишь поддразнить ее, но увлекся сам. Скользнув губами по ее виску, я услышал, как мое дыхание учащается под стать биению ее сердца. Ее пальцы, прижатые к моей груди, задрожали.
Мне понадобилось только наклонить голову, и ее губы, такие нежные и теплые, оказались на волосок от моих. Осторожно, остерегаясь силы влечения, я притронулся к ее губам.
Пока все мое тело вновь переполнялось светом и электричеством, я ждал ее реакции, готовый отстраниться, если ситуация выйдет из-под контроля. На этот раз она вела себя осторожнее, держалась почти неподвижно. Даже ее трепет утих.
Двигаясь со всей осмотрительностью, на какую я только был способен под действием нахлынувших чувств, я крепче прижался губами к ее губам, наслаждаясь их мягкой податливостью. Собой я владел не так уверенно, как следовало бы. И приоткрыл губы, желая ощутить ее дыхание у себя во рту.
В этот же миг ее ноги подкосились, и она обмякла в моих руках, оседая на пол.
Я мгновенно подхватил ее, удерживая вертикально. Левой ладонью я приподнял ее голову, но она безвольно качнулась на шее. Глаза были закрыты, губы побелели.
– Белла! – в панике закричал я.
Она сделала громкий вдох, ее веки затрепетали. Только тогда я вдруг вспомнил, что ее дыхания не слышал некоторое время – дольше, чем обычно.
После еще одного прерывистого вдоха она пошевелила ногами, отыскивая опору.
– Из-за тебя… – она вздохнула, все еще прикрывая глаза, – мне… стало плохо.
Она в самом деле
– Ну что мне с тобой делать? – чуть не зарычал я. – Когда я поцеловал тебя вчера, ты на меня напала! А сегодня отключилась у меня в объятиях!
Она хихикнула и поперхнулась смехом – ее легкие продолжали втягивать необходимый кислород. Я все еще удерживал ее на весу.
– А ты говоришь, у меня все получается, – пробормотал я.
– То-то и оно. У тебя получается слишком хорошо. – Она глубоко вздохнула. – Даже чересчур.
– Тебя тошнит?
По крайней мере, ее губы больше не были зеленоватыми. У меня на глазах они приобретали нежно-розовый оттенок.
– Нет, – ответила она чуть окрепшим голосом. – Это был обморок совсем другого рода. Не знаю, что именно произошло… Кажется, я забыла, что надо дышать.
Вот и я заметил.
– В таком состоянии я тебя никуда не повезу, – ворчливо заявил я.
Она сделала еще вдох, потом выпрямилась в моих руках. Быстро моргнула раз пять и вскинула подбородок так упрямо, как только могла.
– Со мной все в порядке. – Пришлось признать, что ее голос казался еще крепче. И цвет лица уже восстановился. – Твоя семья все равно примет меня за чокнутую, так какая разница?
Я присмотрелся к ней как следует: дыхание выровнялось, сердечный ритм был сильнее, чем минуту назад. Как мне казалось, она без труда удерживается на ногах. Румянец на ее щеках становился ярче с каждой секундой, оттененный насыщенной синевой блузки.
– Этот цвет сочетается с оттенком твоей кожи, – сказал я. Она вспыхнула, румянец стал еще гуще.
– Послушай, – заговорила она, прерывая мой осмотр, – я изо всех сил стараюсь не думать о том, как мне быть, так что, может, уже поедем?
И голос тоже звучал как обычно.
– Ты волнуешься не потому, что едешь в дом, полный вампиров, а потому, что не сумеешь понравиться этим вампирам, – верно?
Она усмехнулась:
– Верно.
Я покачал головой:
– Ты потрясающая.
Ее улыбка стала шире. Взяв за руку, она потянула меня к двери.
Я решил, что лучше сделать вид, будто мы заранее договорились, кто сядет за руль, вместо того чтобы спрашивать у нее. И я сначала пропустил ее к пикапу, а потом ловко открыл перед ней пассажирскую дверцу. Она не возражала и даже не бросила на меня ни единого недовольного взгляда. Этот знак я счел обнадеживающим.
Я вел машину, она напряженно сидела рядом и смотрела в окно на проносящиеся мимо дома. Видно было, что она нервничает, но вместе с тем ей любопытно. Убедившись, что мы не остановимся возле очередного дома, она теряла к нему всякий интерес и принималась разглядывать следующий. Интересно, каким ей представлялся мой дом?
Когда город остался позади, ее беспокойство, похоже, усилилось. Несколько раз она поглядывала на меня, будто собиралась о чем-то спросить, но встречалась со мной взглядом и сразу же отворачивалась к окну, взмахнув собранными в хвост волосами. Хотя я и не включал радио, она ритмично постукивала по полу пикапа ступнями.
Я свернул на подъездную дорожку к дому, и она села прямее, и ее колено задрожало в такт ступням. Она так крепко прижала пальцы к оконной раме, что их кончики побелели.
Дорожка все змеилась между деревьями, и Белла начала хмуриться. И действительно, на первый взгляд казалось, что мы едем куда-то в отдаленное и безлюдное место вроде того луга. Между бровями Беллы возникла тревожная складочка.
Протянув руку, я коснулся ее плеча, она ответила мне натянутой улыбкой и снова отвернулась к окну.
