Наконец дорожка вывела нас из леса на лужайку. Поскольку ее затеняли ветвями вековые кедры, перемена не бросалась в глаза.
Странно было смотреть на знакомый дом и пытаться представить, каким он видится в первый раз. У Эсме превосходный вкус, поэтому я знал, что дом по любым меркам красив. Но увидит ли Белла строение, застрявшее во времени, принадлежащее к другой эпохе, но явно новое и крепкое? Как будто мы отправились за ним в прошлое, а не оно само старело, дожидаясь нас?
– Вот это да… – выдохнула она.
Я заглушил двигатель, и наступившая тишина усилила впечатление совсем другого исторического периода.
– Нравится? – спросил я.
Она взглянула на меня краем глаза и снова засмотрелась на дом.
– В нем есть… свой шарм.
Я рассмеялся, дернул ее за хвост и выскочил из машины. Не прошло и секунды, как я уже открывал дверцу с ее стороны.
– Готова?
– Ни капельки. – Она словно задохнулась от смеха. – Идем.
Она провела ладонью по волосам, проверяя, не растрепались ли они.
– Ты чудесно выглядишь, – заверил я и взял ее за руку.
Ее ладонь была влажной и не такой теплой, как обычно. Я поводил по ней большим пальцем, пытаясь без слов донести мысль, что ей ничто не угрожает и все будет замечательно.
Ближе к веранде она замедлила шаги, ее рука задрожала.
Промедление лишь продлило бы ее беспокойство. Я распахнул дверь, уже зная, что ждет за ней.
Родители стояли именно там, где я видел их мысленным взглядом, а Элис – в видениях: в нескольких шагах от двери, чтобы не давить на Беллу своим присутствием. Эсме нервничала не меньше Беллы, но для первой из них это означало полную неподвижность. Карлайл успокаивающе обнимал ее за талию. Непринужденное общение с людьми было ему привычно, но Эсме заметно робела. Ей редко случалось появляться в мире смертных. Домоседка до мозга костей, она довольствовалась той частицей мира, которую в случае необходимости приносили ей мы, остальные.
Взгляд Беллы блуждал по комнате, отмечая обстановку. Она держалась немного позади меня, будто прикрывалась мной, как щитом. У себя дома я невольно расслабился и видел, что Белла, напротив, напряглась. Я пожал ей руку.
Карлайл тепло улыбнулся Белле, Эсме поспешно последовала его примеру.
– Карлайл, Эсме, это Белла.
Интересно, заметила ли Белла, с какой гордостью я представил ее родителям?
Карлайл нарочито медленно шагнул вперед и нерешительно протянул руку:
– Добро пожаловать, Белла.
Может, потому, что с Карлайлом она уже встречалась, Белла вдруг как будто почувствовала себя свободнее. С уверенным видом она шагнула ему навстречу, не отпуская моей руки, и пожала его протянутую руку, даже не вздрогнув от холода. Ну конечно, она ведь наверняка уже привыкла к нему
– Рада снова видеть вас, доктор Каллен, – искренне отозвалась она.
«
– Пожалуйста, зови меня Карлайлом.
Белла улыбнулась.
– Карлайл, – повторила она.
Эсме шагнула вперед вслед за Карлайлом, двигаясь так же медленно и осторожно. Держась одной рукой за мужа, она протянула другую. Белла без колебаний пожала ее, улыбаясь моей матери.
–
– Спасибо, – ответила Белла. – Я тоже рада познакомиться с вами.
Несмотря на то что слова, которыми они обменялись, были предписаны вежливостью, произносились они так искренне, что этот короткий диалог наполнился глубоким смыслом.
«
Воодушевлению Эсме я мог лишь улыбнуться.
– А где Элис и Джаспер? – спросил я, но скорее для того, чтобы подать сигнал. Я слышал, что они стоят на верху лестницы в ожидании точно рассчитанного Элис времени для идеального выхода.
Мой вопрос стал тем самым сигналом, которого она ждала.
– А, Эдвард! – воскликнула она, стремительно возникая на лестнице. И пронеслась – именно пронеслась, а не сбежала по ступенькам, как сделал бы человек, и резко остановилась в нескольких дюймах от Беллы. Мы с Карлайлом и Эсме застыли от неожиданности, но Белла не вздрогнула, даже когда Элис порывисто поцеловала ее в щеку.
Я метнул в Элис предостерегающий взгляд, но она не обратила на меня ни малейшего внимания. Она существовала в промежутке между настоящим моментом и тысячей будущих и ликовала, наконец-то положив начало дружбе. Ее чувствам, какими бы нежными они ни были, радоваться я не мог. Более чем в половине ее видений, которым еще только предстояло стать воспоминаниями, Белла была белой, безжизненной, безупречной и невозможно холодной.
Элис не обращала на меня внимания, всецело поглощенная Беллой.
– Ты так хорошо пахнешь! – воскликнула она. – Никогда раньше не замечала.
Белла покраснела, все трое отвели взгляд.
Я пытался придумать способ рассеять неловкость, но она вдруг улетучилась сама собой, как по волшебству. Мне стало совершенно комфортно, я чувствовал, как напряжение покидает Беллу.
