- К которой он вечно хочет припахать всех прочих. – Усмехается Геральт, резким движением перехватывая ее за талию, и опрокидывает на себя, к себе, в воду.
Цири визжит, брыкается. Ерзает, выпутываясь из ставшего тяжелым халата. Тот с плеском падает на пол, вымокший и ненужный.
Она застывает, как олененок в свете охотничьих факелов. Тонкая ночная рубашка прилипла к телу, хоть какой-то защитой, но сейчас Цири чувствует себя более обнаженной, чем если бы просто разделась.
Краска разливается по щекам и шее алыми пятнами.
Геральт смеется. Не обидно, а как-то очень легко. Поддерживая ее руками за спину и чуть поглаживая.
Цири фыркнула, сдувая прилипшую ко лбу мокрую прядь, и потянулась вперед. Огладила пальцами его скулы, раздвигая колени, чтобы усесться удобнее. Почувствовала, как пальцы на ее спине сжали ткань в кулаке.
И да! Вот сейчас – она победила.
Цири целует его, дразнит, губами по губам, а когда Геральт вжимает ее в себя ближе – отпускает прыжок.
Синяя вспышка переносит их в спальню.
Они оба немного дезориентированы, Геральт ошарашено моргает, а она сама тяжело дышит и может только взвизгнуть, когда пришедший в себя секундой раньше Геральт подминает ее под себя, опускаясь всем весом.
Эта тяжесть, живого, горячего после воды, родного тела настолько приятна, что Цири не хочет ни о чем думать, только прогибается со стоном, пытаясь сползти чуть ниже, чтобы было удобнее…
Вот… сейчас.
- Нет. – Улыбка у него совсем кошачья. Слишком хитрая и довольная. И желтые глаза блестят в полумраке утра. – Чуть позже. Ты доигралась.
- Чттт… - Цири тянет его к себе, но добивается только того, что он кусает ее за бок и перехватывает руки.
Теплые, чуть обветренные губы касаются внутренней стороны бедра, и последней четкой мыслью становится только одна.
Она отомстит. Обязательно отомстит.
Да.
========== 12. ==========
Госпожа Эва вот уже год не преподает и вообще не посещает столицу, но призыв Императора – то, что нельзя игнорировать.
Никогда, и ни по какому поводу.
Она никогда не сомневается в себе. Она – лучшая. Всегда – в своей стихии, работе и жизни.
В свои почти двадцать пять с небольшим хвостиком она выучила немало бездельниц танцам. Даже самые неуклюжие и деревянные в движениях юные и не очень барышни, под ее руководством могли станцевать Имперский вальс без единой ошибки – а он на минуточку, был одним из самых сложных танцев, что она знала.
Не лаской так кнутом, она вбивала и вкладывала – движения, чувство ритма и знания.
Для госпожи Эвы существовало только искусство, и она к тому же была весьма знатного рода, чтобы ей не мешало чинопочитание и авторитеты родителей барышень.
В обучении она не терпела ни жалоб, ни угроз. Она сама и ученица, один на один.
Одно правило – соблюдавшееся неукоснительно. Вначале так точно.
Поэтому, когда Император настоятельно попросил его учить его дочь - она с удовольствием согласилась.
В конце концов, девочку было даже немного жалко, а послушав дворцовых сплетников, становилось еще жальче – выросла в глуши, воспитывалась мужчинами - подумать только!
Это была такая честь! И вызов!
Конечно, она согласилась.
В конце концов, единственной и вечной ее слабостью оставалось тщеславие.
Перед первым занятием – она представляла, стать наставницей, возможно подругой, Императрицы – многого стоило.
Любых затраченных ресурсов. В том числе и времени и сил и нервов.
Она никогда так не ошибалась.
Никогда!
Спустя неделю, греясь на камне в купальне, ее чувства граничили почти с отчаянием.
Картины, которые она себе рисовала, осыпались последними клочками серого праха.
Все было не так.
Вместо скромной, выросшей в глуши девицы, с опущенным в пол смущенным взглядом, сейчас госпожа Эва склонялась к тому, что в подобных измышлениях была и ее вина – недостаток информации – прямая спина, гордая посадка головы и плавные движения танцовщицы.
На первый взгляд.
На второй… движения бойца. Умелого, не разменивающегося ни на одно лишнее движение – она напоминала большую кошку – такую, которая жила у них в поместье, недолго, как подарок отцу от одного из офирских принцев.
Плавные перекаты.
И она была не одна.
Тот о ком судачили все, если у них был здоров язык. И писали, если не был.
Казалось, что о нем, она слышала за эти дни больше, чем о Принцессе. И мнения двора гуляли. Официально все были согласны в одном – Ведьмак необходимая и привычная защита для Ее Высочества. Неофициально – слухи разнились, и верить им было бы первейшей глупостью.
Но… в каком слухе нет доли правды?
Осталось понять – какова эта доля.
- И это, самое сложное. Мне позволили видеть…
- Сложнее, чем обучать Ее Высочество танцам?
Камень под животом теплый, ладони на ее мыльной спине прохладные. Чувство заставляющее растекаться, как плавящийся воск.
- Именно. Потому что я не знаю… я попала в ловушку.
- Ты хотела стать кем-то для нее. Тем, кого она будет слушать, но сама…
- Стала просто игрушкой. Откуда в девочке, что росла в глуши такие навыки?
- Тише, не брыкайся и приглуши необоснованное возмущение. Иначе завтра не сможешь ходить. Массаж должен быть правильным, я не хочу повредить тебе мышцы.
