Существо, схватившее руку Фиаммы шипит, голос у него глухой, как эхо, затихающее последними звуками. Оно имеет имя, женское, Мария. Лицо прячет в капюшоне, а вторая часть тела ее – тени, из под плаща Цириллы.
Фиамма не знает такой магии и не знает такой силы, что держала бы ее за руку, воплощенную волю Мира, против ее желания и не обожглась.
- Отчего?
- Она – воля его. Того, что не отпускает тебя. Я не позволю ей тебя касаться. Мир не несет ничего хорошего своим детям чужими руками. Только боль. И в моих силах оградить тебя от этого. Ведь меня прислали для одного – защищать тебя.
И Фиамма понимает. Слышит это, во всем – от голоса, до так медленно бьющегося сердца и шуршащих теней.
Это существо – обиженный ребенок. Которого обожгли и выбросили умирать, потому что он был неудобен.
Который выжил – стал силен и независим. Но помнит, все до последнего полного боли вздоха. И стремится любой ценой оградить тех немногих, что был добр к нему – от такой же участи.
Фиамме хотелось плакать. Рыдать, захлебываясь воздухом. Потому что она чувствовала вместе с ней. Боль и одиночество, холод и страх.
И ненужность. Никому.
- Прости. Прости. Я не прикоснусь. – Лихорадочно шепчет она, стараясь вырвать руку. Только бы сбежать, уйти, скрыться от таких похожих на ее собственные… чувств.
Она ведь забыла их, выбросила, надеялась никогда не…
- Вот и замечательно. – Фыркает недоверчиво, но, наконец, отпускает. Не показывает лица, снова втягивается в тени плаща, укутывает плечи Цириллы матовым блеском. И будто на ухо шепчет. – Прощаю. Тебя. Лично. Ты тоже… не выбирала. Маленькая девочка, маленькое солнце, которое все хотели себе, не потому что ты была им, а потому что это ведь статус, иметь при себе тебя. Ты раба собственного статуса и силы. И сама этого не замечаешь… Вынужденная, и слабая. Ты сошла с ума… и от того так мила ко всем и всему. Сумасшедшая птичка в золотой клетке. Она стала твоей защитой. Но ты ее не выбирала. Мне тебя жаль.
Фиамму все еще потряхивает даже когда будущая Императрица, выговаривающая своей спутнице за жестокость, выходит из гостиной, удостоив ее саму только сочувственного взгляда.
По спине бегут мурашки, а пальцы хочется поднести к теплу камина – они холодны, будто она гуляла на морозе. Так долго, чтобы не чувствовать.
Женщина оседает на пол, сидит так несколько минут, согревая пальцы частым дыханием. Потом встает. Оправляет складки юбок и выходит вслед за будущей Императрицей.
Геральт приходит под утро, Цири не может сказать, когда именно, но просыпается от плеска воды в ванной. И сдавленного шипения.
Сонно смотрит в потолок, потирая глаза, потом садится на постели – закутываясь в мягкий халат.
Вчерашний день выпил из нее слишком много сил. А из Геральта еще больше, судя по времени.
Он лежит в ванне, исходящей паром, так сильно, что становится понятно – подогревал сам, с помощью игни. Голову откинул на бортик, и Цири замечает, сразу.
Потому что привыкла.
Вены на его висках вздулись и почернели. Ноздри раздуваются, силясь добрать в организм больше-больше воздуха. Эликсиры, и судя по цвету вен – ласточка и кошка.
Но раз он здесь, а не гоняется за кем-нибудь по всему дворцовому саду или же Городу, то значит срочных вестей нет.
И можно… подождать.
- Малолетние революционеры-идеалисты. И смешно и жутко. – Глухо ворчит Геральт, опускаясь ниже, когда Цири кладет ладони ему на стык плеча и шеи, разминая.
- Мы знали, что этого не избежать. – Шепчет она, опускаясь на колени, к его уху. – Отец говорил, что в стране и так много недовольных… Что произошло, пока я изображала из себя памятник Правителям?
- Они пытались выпустить василиска, которого маги Эмгыра пленили перед отправкой в Туссент на турнир. Привыкли к вседозволенности, безумцы. Малолетние глупцы.
- Василиск до нас не добрался. – Говорит она.
- Конечно, сначала он сожрал горе-революционеров, потом попытался приняться за нас. И своротил замок на клетке с шарлеем. – Геральт повел плечами, подаваясь корпусом вперед. – Терпеть не могу турниры, теперь еще больше. – Пришлось драться. Я бы долго провозился, если бы не твоя подружка.
И правда Цири помнит, как плащ полегчал, что означало, что Мария куда-то делась, а ее руки в приветственном поцелуе коснулся Регис – на этот вечер, изображавший из себя Темерского аристократа. Как вассальные земли – они имели в Городе Башен весьма обширное посольство.
Смена охраны так сказать.
- Мария?
- Да. И видимо она была на что-то сильно зла. Пока я добивал василиска, она буквально оторвала с шарлея всю его броню и вцепилась зубами в главную артерию на его спине. – Геральт вздохнул. – Ну, хоть один из нас нормально поужинал.
- Весьма жирный плюс. – Цири прыснула, поднимаясь. Села на край ванной.
- Император оповещен. Взбешен и разносит свою тайную стражу. Кажется, сегодня кого-то повесят. И я даже не буду убиваться по этому поводу. Сил нет.
- И смысла. Ваше дело вообще защищать только меня, остальным должен заниматься Воорхис. Заговоры и прочая муть – его работа.
