Пса. Конечно, они жили в глуши, но не настолько, чтобы не знать. Псы Императрицы – несколько приближенных и верных только ей человек. Личная охрана, исполнители и Тени. О них предпочитали говорить шепотом, или не говорить вовсе.
Регис только понятливо улыбнулся, наверное, оторопь все-таки отразилась на его лице.
Он просто… не мог представить этого немолодого мужчину воином и палачом. Приводящим в исполнение приговор Императрицы.
А еще отчего-то вспомнились слухи о том, кем на самом деле являются Псы. Слухи…
Если бы Ольв верил слухам, то скорее бы сбежал без гроша, чем приехал во Дворец. Но он здесь, а значит… что ж здравомыслие. Да.
И да… там, в конюшнях, он впервые встретил Императрицу. Уже успел наслушаться сплетен, конечно, от старательно шепчущейся прислуги в покоях. Два дня после приезда и без Региса рядом… мда.
Что-то он, конечно, запоминал, что-то отбрасывал как первостепенный бред, но выводы делал.
Весьма приятные, в общем-то, выводы.
И вот теперь он только выводил коня, намереваясь прокатиться по несложной тропе, как мимо пронеслись двое.
Беловолосые, стремительные, сосредоточенно пригнувшиеся к спинам коней.
Гонка, яростная, скорая и вспышка – яркая, прозрачно-белая. Белоснежная кобыла исчезла в ней и появилась у финишного флага, вместе со своей наездницей.
Мужчина пришпорил коня, нагоняя, что-то прокричал. Рассмеялся.
Ольв не стал смотреть дальше. Запрыгнул в седло, пустил коня рысью. По тропинке, извилистой и незнакомой.
Ему не было обидно, и тем более не было стыдно, от, чего-то подсмотренного. Это просто было не его. И никогда не будет. Да и не нужно вовсе…
Ольв бы с радостью провел свою жизнь за книгами в родном поместье, возможно, все-таки уехал бы в академию, потом написал бы несколько учебников.
Став старше, может быть устроился бы воспитателем, учителем этикета. Но семья решила иначе и он не мог… не мог им перечить.
Он него и так не было никакой пользы, а так… конечно от его будущего статуса им тоже будет мало плюсов, но право, им заплатили достаточно.
Может здесь?.. он будет полезен? В качестве ширмы? Ширму ведь не ставят просто так? За ней обычно что-нибудь скрывают.
У него не будет собственных детей, никогда, так почему-бы не воспитывать чужих?
Уж что-что, а это у него получалось.
Они сами к нему тянулись, считали достойным доверия. Может ему здесь позволят… хоть такую отдушину?
Отчего бы нет?
Прогулка успокоила. И то, что за ним движется пара гвардейцев, он заметил не сразу, а когда заметил, отправился на встречу.
Теперь это его жизнь.
Охрана, рамки и оковы. Минимальная свобода. Но это уже было больше, чем у него когда-либо было.
Да.
========== 18. ==========
Марии нравилось думать о себе, как о взрослой. Такой, что пользуется своим детским видом, чтобы развлекаться, чтобы никто не воспринимал ее всерьез.
Улыбка на пол-лица, шалости и… любовь к сладостям. Но проблема была в том, что она была стара. По меркам людей, даже по меркам вампиров Мария была стара, но все так же юна.
Так говорила ей Хозяйка, опираясь на привычно подставленное детское узкое плечико. И реакции ее часто не поддавались контролю. Особенно если эмоции касались важного, прикипевшего.
Детское поведение - хорошая мимикрия для идеального охранника, Хранителя. А к работе она всегда относилась серьезно.
Особенно к той, которую предложила ей Хозяйка, однажды вложив свою бледную руку в ее по-детски маленькую и хрупкую ладошку, в тонкой перчатке, и попросив – «Позаботься о нас, Мария»…
Это было предложение о котором многим гостям перекрестка могло только мечтаться, работа, пост, долг, за который бы убивали если бы Хозяйка того пожелала, а досталось ей.
Нелюдимой, острой на язык и когти, ершистой и резкой. Ребенку. Кровососке. Найденышу, которого родной Мир то выбросил, а Хозяйка не иначе как из природной доброты и жалости подобрала.
Завистники.
Но она приняла эту всеми желаемую руку, смотрела из под глубокого расшитого капюшона из-за плеча Хозяйки на Большом Балу в честь ее Признания. И скалилась, победно, самодовольно и искренне радостно.
И не важно, что она была не первая. Что до нее у Хозяйки были Хранители.
Бесполезные и бесхребетные ублюдки. По мнению самой Марии. Они посмели оставить Хозяйку, испугаться ее сути. Испугаться любить ее бесконечно.
Сначала они мечтали об этом, а потом, получив, не выдерживали ее постоянного присутствия. Предавали клятвы.
Слабаки.
Она искала их взглядом, тогда, в толпе этих лиц. И без сожалений переломала бы им руки, посмей они потянуться к Хозяйке. Не важно, с каким намерением.
Ради Хозяйки она была готова на все. Ради ее безопасности и здоровья. Пугать, калечить, пытать.
Убивать.
Вампиры ее расы не любили убивать. И на вопросы об этом она честно отвечала, что тоже не любит. Это и вправду не доставляло ей удовольствия. Было не рационально. А своей выработанной годами рациональностью Мария гордилась. Ведь это было недоступно Вечным Детям. А ей да.
С убитого нечего взять, ни крови, ни обожания или информации. Ни страха и боли, который так любили ее родичи.
Труп бесполезен.
