Первый раз был, когда умерла его любимая бабушка. Строгая, жесткая женщина в шиповых рукавицах державшая все семейство. Он ее обожал. С ним она была поразительно мягка и терпелива.
Объясняла, если он что-то не понимал, читала сказки и целовала в лоб перед сном.
Ему же она и завещала небольшой дом в столице, куда он так хотел переехать, но куда его не отпустили, отказав в обучении в Академии. Какое-то время дом сдавали, честно перечисляя часть денег на его счет. Потом перестали, оставив пустовать.
Бабушка умерла тихо, во сне.
Утром он ее и нашел, принеся свежих цветов. Бабушка их любила, всегда ласково улыбалась и гладила по щеке. Небольшая ласка, которую она позволяла себе в его отношении.
Послабление для семейства с их воспитанием.
Второй раз – умер от горячки один из мальчишек, сын одной служанки, на которого семья не пожелала тратиться, вызывая лекаря.
Сам Ольв мало что мог, хоть и пытался помочь, в конце-концов, он не был так избирательно слеп, как его семья.
А мальчик, что погиб был слишком похож на его старшего брата и Ольв подозревал, что мальчика оставили без помощи специально… хоть доказательств и не было.
Ребенок тот умер быстро, сгорел за одну ночь, к утру побледнев и похолодев.
Ольв до сих пор помнил ощущение судорожно сжавшейся холодной ладошки в его руке.
В обе эти смерти он плакал, держал за руку и шептал слова утешения, сначала себе во второй раз ребенку.
Матери ребенка помог устроиться к соседям, покинув их поместье. Большего он для нее сделать не мог.
Сейчас же его трясла почти истерическая дрожь. Дыхание прерывалось хрипами, со свистами расправляя легкие.
Ему страшно и немного больно, саднит полоса от удавки на шее.
Пальцам рук тепло и стягивает кожу подсыхающая кровь.
Чужая.
Покушение на его жизнь, в первый же раз, как он покинул пределы дворца.
Решил навестить впервые дом, оставленный бабушкой. С четырьмя гвардейцами охраны, одетый в неприметные одежды больше напоминающие студенческий камзол.
Они напали в саду дома. Заросшем, темном, неухоженном.
Перебили охрану, так быстро и кроваво, ему попытавшемуся сопротивляться накинули на шею удавку, чтоб не кричал, умирая.
Смотрели двое, ему в глаза, задыхающемуся, судорожно пытающемуся ухватить хоть каплю живительного воздуха. Лучше бы сразу шею свернули.
А потом ему на лицо и руки брызнула кровь.
Яркая. Алая.
Удушающая петля распалась, а Ольв рухнул на колени, оперся руками о землю, жадно раскрыл рот, добирая воздух, закашлялся.
Их тоже было двое. Беловолосый мужчина со звериными, светящимися в полумраке сада глазами и неузнанный им человек – весь какой-то темный.
Ольв его не знал.
А потом его сознание прояснилось, и он начал осознавать реальность. Повсюду были тела. Нападавших явно было больше чем трое. И все они были частями.
Руки, ноги, головы – разбросанные вокруг, внутренности, части, бывшие люди.
Кому-то любимые, дорогие, жившие, но отчего-то решившие, что он этой самой жизни недостоин, отчего-то.
Железистый влажный запах проник в ноздри, за ним пришел запах мяса и потрохов, чего-то сладковатого, от чего к горлу подкатил жесткий комок.
Он захрипел.
- Тише, юноша, пойдем. – Ладонь у Геральта из Ривии, что касается его шеи теплая, почти горячая.
Комок подкатывает ближе, сладковатый запах – горящая плоть. Ведьмак жег пламенем – оттого и ладони в перчатках у него горячие.
Но вырываться не хотелось, эти руки спасли его жизнь. Сейчас уже держали за плечи, удерживая, куда-то направляя.
Ольв немного пришел в себя, только ощутив, что лица касается свежий ветер, а его самого перестает скручивать в рвотных позывах.
Глубоко дыша, он, стараясь не смотреть на собственные руки, схватил протянутую флягу с водой. Прополоскал рот, выплюнул, полил на руки, лицо.
Стало легче.
Ведьмак все стоял рядом, касался ладонью спины, поддерживая.
- Спасибо, мастер Ведьмак. – Смог прохрипеть Ольв. Горло саднило от кислоты, но спину прямо он держать уже мог и более-менее трезво мыслить.
И первым порывом была благодарность.
- Ничего, работа у меня такая, твое Величество. – Хмыкнул со спины Ведьмак. Добродушно так.
Ольв не думал, что тот так может. Не в его сторону.
- Почему? Я? – Ольв помотал головой. – Нет, почему здесь?
- А ты не догадываешься? - Ведьмак сложил руки на груди. Смотрел своими желтыми глазами, внимательно, так что хотелось то ли голову опустить, то ли глядеть в ответ, так же прямо.
Ольв выбрал второе.
И, кажется, сделал все правильно.
Да.
========== 20. ==========
Новиград шумный, яркий.
Даже в дождь, пробивается солнце, отражается от красно-белых стен верхнего города, теряется рассеянными лучами ближе к порту. Оставляя рассеянный теплый свет.
«Шалфей и Розмарин» - такой же уютный, каковым они его оставили, однажды уйдя на тракт. Тогда уже вдвоем.
Встречает он их так же, легким голосом и перебором струн, и громогласным радостным окликом – Золтан никогда не умел молчать.
Цири с удовольствием скидывает теплый плащ на лавку, из под теней которого Мария утекает куда-то ближе к потолку, проверяя обстановку, и с радостным выдохом обнимает невысокого краснолюда.
