– Беспокоилась за тебя.
– Не стоило, – недовольно буркнула я, но в груди всё равно приятно потеплело. – Прогуливаешь лекцию профессора Блай? Смело.
– Никогда не любила историю. – Анна весело прищурилась, пряча руки за спиной. – Считаю, что учиться можно только на своих ошибках.
Несколько секунд я молча смотрела на неё, думая о том, как бы назло мисс Гримм послать Анну подальше, но потом всё же сообразила, насколько это будет глупо, уморительно по-детски. И мотнула головой в сторону лестницы:
– Я, кажется, задолжала тебе кофе.
Анна ослепительно улыбнулась, взяла меня за руку и потянула за собой.
В кафетерии было немноголюдно. От силы с десяток таких же прогульщиков рассыпались по маленьким круглым столикам, весело болтали или сидели над конспектами, готовясь к следующей паре. Анна подтащила меня к буфету. На витрине переливались всеми цветами радуги пирожные и булочки.
– Чем могу помочь, девочки? – К прилавку подошла миссис Томсон. Милая пожилая женщина в тёмно-фиолетовом платье, белом переднике и чепце. – Сегодня выпечку разбирают быстро. Особенно банановый хлеб. Профессор Ноденс съел уже пять порций. – Она прикрыла рот ладонью, добродушно посмеиваясь.
Обменявшись с миссис Томсон любезностями и похвалив её выпечку, Анна взяла ежевичный трайфл и кофе. Я выбрала чай с молоком и два скона с изюмом. Мы расположились за столиком у окна. Анна смотрела на хмурое небо и мычала себе под нос какую-то песенку. Я неторопливо пила чай.
– Какие планы на зимние каникулы? – наконец прервала она молчание.
– Останусь в Стоункладе, – пожала плечами я и вежливо поинтересовалась: – А у тебя?
– Поеду к родителям. Надеюсь, не умру от скуки. Триада закатывает какую-то трёхдневную вечеринку в честь Модранихта, посмотрю на это лицемерие.
– Запретить Сгинувших Богинь, но оставить нам их праздник – да, мне всегда это казалось странным.
– Ничего странного. – Анна наклонилась ближе ко мне, подпирая рукой подбородок. – Они превратили один из важнейших праздников в ночь развлечений и почитания безликих матерей. На мой взгляд, это хуже запрета. Это обесценивание, унижение. Мы в Стоункладе ещё стараемся сохранять традиционный облик праздника, но в Лондоне – это просто громкая тусовка с фейерверками.
Я с удивлённой улыбкой покачала головой.
– И как тебя ещё не отправили на костёр?
Анна рассмеялась.
– Я везучая. И, конечно, не всегда была такой. Анна Барнетт была послушной папиной дочкой.
– Что же случилось потом?
– Просто… скажем так, поумнела в какой-то момент. Ну да ладно, не будем о скучном. – Она махнула рукой. – Лучше расскажи, как у тебя дела.
– Да нечего рассказывать. Учёба, сон и всё такое.
– Так грустно? – Анна сочувственно надула губы. – А как же твой парень?
– Кай мне не парень.
– Ну, ты сразу поняла, что речь именно о нём, – хихикнула Анна, довольная собой. – А не о Генри, например.
Я наградила её выразительным взглядом. Хуже, чем на роль фамильяра, Кай подходил только на роль парня. Пёс Надзора, вампир и мой фамильяр в одном лице – самое плохое сочетание, которое только можно себе представить. К тому же я не была уверена, что заводить отношения с собственным фамильяром было бы этически приемлемо. Кай, конечно, не животное, то есть чисто технически мы могли бы… Я тряхнула головой, заливаясь краской. Нет, это определённо точно не то, о чём стоит думать.
– Ладно, не смущайся. – Анна подвинула ко мне стакан с трайфлом. – Хочешь?
Ежевику я любила. Мама даже специально для меня высадила её в наших теплицах. Я усердно ухаживала за ней, поливала кусты и собирала ягоды, пока мама занималась травами для своих зелий и отваров.
– Спасибо. – Я зачерпнула ложечку бисквита с кремом и ягодами.
– Не за что, всё равно ты за всё заплатила. – Анна снова задорно рассмеялась, и я позавидовала бурной жизни, которая плескалась в ней. Она наслаждалась ею, пила большими глотками, светилась подобно маяку в темноте. Я казалась себе тусклой, полупрозрачной тенью на её фоне. Я устала. Так устала. Я стала рассеянной, постоянно теряла вещи, забывала, куда их положила, и находила в самых неожиданных местах или не находила вовсе. Я уже даже не была в уверена в том, что испорченный блокнот Джиа не моих рук дело. Когда я успела стать такой? Можно ли это остановить? И нужно ли? Невольно я вспомнила ощущение пленительного счастья, которое наполнило меня, когда мне снился Поток, частью которого я стала. Этот сон повторялся уже несколько раз, и мне даже начало казаться, что Поток пытается мне что-то сказать. Но я не умела его слушать. А может быть, просто боялась того, что услышу.
– Когда мы разговаривали в Самайн, ты сказала, что после смерти ничего нет. – Я подняла на Анну задумчивый взгляд, она удивлённо подняла брови, будто не ожидала такой резкой смены темы. – Почему ты так думаешь? Разве после смерти мы не становимся частью Потока?
– Так и есть. Поток – это всё и ничего одновременно. Начало и конец. Прошлое и будущее.
– И ты считаешь, что это страшно?
