Анна серьёзно кивнула.
– Для меня – да. Но кто-то считает это спасением, и я этот выбор уважаю.
– Думаешь, это может быть спасением?
– Конечно. – Анна отвела взгляд, повернулась к окну и печально улыбнулась хмурому небу. – Ведь исчезнешь не только ты. Твоя боль тоже исчезнет.
– Передай мне во-он тот орешек. – Мэй указала на коробку с украшениями.
Я послушно протянула ей покрытый золотой краской грецкий орех на верёвочке. Мэй привстала на цыпочки на стремянке и надела его на ветку ели, которая громоздилась посреди гостиной.
– А в Китае вы тоже наряжаете ели в Модранихт? – Из-за мохнатой зелёной лапы выглянул Мёрфи и потянулся за свечкой, чтобы приладить её к соседней ветке.
– Я родилась и выросла в Брайтоне, Мёрфи, – скривилась Мэй. – Так же как моя мама, и её мама, и мама её мамы… Мне продолжать?
– Понял, не дурак. – Мёрфи засмеялся и преувеличенно драматично вздохнул: – Ты не знаешь, как там у вас в Китае.
– Мёрфи, я смотрю, ты очень хочешь по морде получить, – подал голос Эндрю, он сидел на диване и читал книгу. Говорил спокойно, но в голосе читалась неприкрытая угроза.
– Да я же пошутил! – Мёрфи поднял раскрытые ладони, капитулируя. – Чего ты сразу разгоняешься.
– Я никуда не разгоняюсь, – пожал плечами Эндрю, возвращаясь к чтению. – Пока тебе хватает мозгов следить за языком.
Мэй зарделась и посмотрела на меня сверкающими от восхищения глазами, пряча улыбку. Я в ответ покачала головой – ни один из участников этой детсадовской сценки меня не впечатлил, зато Мэй вводило в восторг всё, что делал Эндрю.
– О, девочки, привет! – В гостиную влетела Рози с двумя подружками, имён которых я не знала. – Вы хотите поучаствовать в ритуале на Модранихт?
– С кострами? – Мэй соскочила со стремянки и воодушевлённо хлопнула в ладоши.
– Костры и потом гадания, – кивнула Рози. – Двенадцать девушек на костры, ещё шесть гадальщиц.
– Пойдём? – Мэй вцепилась мне в плечо и с надеждой заглянула в глаза. – Пойдём! Пойдём!
– Мэй…
– Давай! Вспомни, как было весело в прошлом году! – Она понизила голос и продолжила заговорщическим шёпотом: – Между прочим, это ты мне тогда предсказала любовь!
Я закатила глаза, но всё же сдалась.
– Ладно, но только на часть с кострами. Гадать в этом году будешь ты.
Мэй радостно запрыгала и крепко меня обняла. Я рассмеялась и обняла её в ответ. Видеть её радость было приятно, этому я не могла противиться.
Когда Мэй привлекла к украшению ёлки Эндрю, я села на диван и забросила ноги на журнальный столик. Рядом упал Мёрфи.
– Эй, Блэквуд, не хочешь сегодня выпить? Вдвоём.
Я медленно повернула голову, пытаясь понять, от чего охренела больше: от предложения или от того, кто его озвучил. Мне послышалось или второй сын Верховного из Триады только что позвал меня на свидание?
– Вино? Виски? – Он окинул меня оценивающим взглядом. – Пиво?
– У тебя температура? – Я потрогала его лоб. – Нет. Странно. Тогда тебя, наверное, прокляли. Тебе бы показаться миссис Никс.
– Очень смешно, Блэквуд, – скривился Мёрфи и забросил руку на спинку дивана, придвигаясь ближе. Я настороженно отклонилась. – Просто поболтаем, ничего больше.
– У тебя друзья закончились? Генри променял тебя на Рози? Так вроде осталась ещё целая команда качков в трениках и с битами.
– Почему ты такая грубиянка? – скуксился Мёрфи, делая смешное лицо. – Впрочем, ладно, я слово «нет» понимаю с первого раза. Это же было «нет»?
– Оно самое.
– Жаль, Блэквуд, очень жаль. – Мёрфи подмигнул мне, встал с дивана и как ни в чём не бывало присоединился к Мэй и Эндрю, оставив меня задаваться вопросом: «А что, собственно, это только что было?»
Дни до Модранихта – Ночи Матерей – пролетели незаметно. Академия дышала праздником, пары проходили расслабленно и почти лениво. Все: и студенты и преподаватели – ждали предстоящих каникул. Лютовала только профессор Блай, выжимая из нас последние силы и пугая выпускными экзаменами, но от неё никто другого и не ждал.
Шесть костров сложили во дворе академии накануне. Один – самый большой – в центре и пять – вокруг него. По периметру расставили четыре длинных стола – по одному для каждого курса. С погодой повезло – небо было чистым, и студенты поговаривали, что видели, как накануне профессор Ноденс стоял на вершине Грозовой башни – самой высокой в Стоункладе – и зачаровывал облака. Наутро перед праздником все пребывали в радостном возбуждении. Модранихт, наверное, был самой важной ночью после ночи Вальпургиевой. Зимнее солнцестояние, ночь, которая когда-то принадлежала Сгинувшим Богиням, а теперь – всем могущественным женщинам, которые растворились в Потоке и вместе с ним давали нам силу.
Двор пустовал ровно до заката. Как только солнце спряталось за горизонтом, вспыхнули костры, столы прогнулись под тяжестью еды, а площадь заполнили студенты. По периметру двора расположились горгульи и преподаватели, которым предстояло следить за порядком.
