Тураах взглянула на родную юрту. Двор был пуст. Мать, наверное, в заботах по дому, отец на выпасах. Сестра, ей должно быть около четырех зим, где-нибудь с ребятишками…
Возвращаться было неловко. Чувствуя себя ребенком, нашкодившим и убежавшим из дома на весь день, чтобы отсрочить наказание, Тураах медлила. Как глупо.
Решившись, она открыла дверь и переступила порог.
– Да благословит этот дом Юрюнг айы тойон и пресветлые айыы! – Нарыяна обернулась, ахнула, просыпав муку. Засеменила к Тураах и остановилась в нерешительности: поклониться удаганке или обнять дочь? И все же выбрала второе. Тураах неловко ответила на объятия. Мамины руки и уютный запах выпечки окутали ее.
Тураах взглянула в лицо матери. Годы брали свое. У глаз пролегла паутинка морщин, в волосах серебрились седые волоски.
Нарыяна усадила ее на орон и принялась собирать на стол, то засыпая Тураах вопросами о жизни, то, не дожидаясь ответа, принимаясь рассказывать семейные новости. Тураах слушала рассеянно, не знала, куда девать руки.
– То-то отец будет рад, он несколько раз порывался отправиться навестить тебя, но после рождения малышки заботы о хозяйстве легли на него, а потом… Отец ведь на выпасы теперь не ездит, промышляет рыбалкой да силки ставит, – протянув дочери чашку с похлебкой и несколько оладий, Нарыяна присела было и снова засуетилась. – Сейчас еще молока достану, с утра осталось.
Выставив на стол все нашедшееся в юрте угощение, Нарыяна села и затихла. Тураах тоже молчала, оглядывала юрту. В хозяйстве по-прежнему царил порядок, только в отцовском углу были небрежно разбросаны резцы и инструменты. А на ороне, служившем некогда постелью Тураах, лежала тряпичная кукла с длинными косами. Орнамент на верхней балке, который так любила разглядывать Тураах, был аккуратно подновлен.
Вдруг хлопнула дверь и в юрту со смехом влетела девчонка. Две коротенькие косички ее смешно подпрыгивали.
– Мама! – звонко выкрикнула она, но осеклась, увидев Тураах.
– Не пугайся, иди сюда, – голос Нарыяны потеплел. – Каталы
– Привет, Каталыына! – Тураах улыбнулась сестре, смотревшей на нее настороженно, исподлобья. Стерх? Хорошее имя. И не такое опасное, как ее воронье. – А у меня для тебя подарок есть!
Глаза Каталыыны заблестели:
– Серьги?
– Пока только свистулька, – рассмеялась Тураах: сама она в детстве больше обрадовалась бы рогатке, чем украшениям, – но в следующий раз обязательно выберу тебе самые красивые серьги!
Каталыына приняла подарок и серьезно кивнула: договорились. Сжевав оладьи, подхваченные со стола, сестра унеслась по своим детским делам, взметнув косами.
– Красавица моя, – гордо сказала мать. Тураах поднялась, помогая убрать опустевшую посуду. Разрушать хранимый матерью уют не хотелось. Место Тураах давно занято младшей сестрой. Конечно, есть еще гостевые ороны, но… Тураах давно отвыкла делить жилище с кем бы то ни было, поприще удаганки предполагало одиночество. Поразмыслив, Тураах нашла решение.
– Мне нужно позаботиться о лошади, в хотоне найдется место? – Нарыяна кивнула. – Тогда пусть стоит у вас. Я приду вечером, к возвращению отца. А вот стеснять вас не хочу: ночевать буду у озера.
Спорить мать не стала.
Озерная гладь мерно колыхалась, заигрывая с косо падающими на нее лучами закатного солнца. На противоположном берегу тайга подступала прямо к берегу, а за ней волнами поднимались синеватые горы. На острие самого высокого хребта белела снеговая шапка.
Вечерами с гор дул холодный ветер, Тураах поежилась, натянула наголовник и спустилась вниз по тропе. Обогнула старое кострище – единственное напоминание о стоянке Тайах-ойууна.
Ураса Табаты находилась немного дальше по берегу: два сэргэ, небольшая юрта и пристроенный к ней хотон.
Тураах залюбовалась открывающимся отсюда видом на озеро и вдруг уловила движение: слабая тень скользнула от урасы Табаты к подступающему здесь совсем близко лесу. Над головой тени колыхались рога.
Табата? Нет, рога не оленьи. Тайах-ойуун? Силуэт растворился в тени деревьев.
Удаганка поспешила к коновязи. Земля у сэргэ была сухая, никаких следов на ней не осталось. Да и что может после себя оставить тень? Быть может, здесь бродило лишь воспоминание…
Ураса встретила Тураах полумраком. Удаганка обошла ее по кругу: зола в камельке, развешанные над ороном травы, небольшой запас строганины и зачерствевшие оладьи на столе. Не похоже, чтобы хозяин оставил дом надолго. Теплый кафтан висел на крючке у входа, походная торба тоже была на месте, а вот бубна Табаты нигде видно не было.
Тураах вышла и направилась к лесу, внимательно вглядываясь в траву. Должна быть тропинка… И точно: от хотона уходила в чащу узкая петляющая полоска. Подобная тропа вела от жилища Тураах к ее сосне.
Посмотрим, какое дерево выбрал себе Табата!
Тополь. Высокий и говорливый. Тураах улыбнулась: какой красавец! Бережно ощупала борозды от оленьих рогов на северной стороне ствола. На подходе к шаманскому дереву Табаты она заметила следы оленя.
