Вот, значит, как? Навязаться решил! Опекать ее, словно маленькую. Да по какому же праву?! Это Алтаана может решать, речь ведь о человеке, которому она отдала свое сердце. Но Тимир… Что значит один случайный поцелуй? Ничего!
– А ведь я могу. Не забывай, что я удаганка! – взбешенно бросает Тураах.
– И что? Опоишь меня какой-нибудь шаманьей гадостью? Одурманишь? Заставишь ноги отняться? Ну давай, попробуй! – Тимир подступает вплотную, сжимает тонкие запястья Тураах, не давая оттолкнуть себя. – Все равно пойду. Поползу по твоему следу.
Тимир усмехается, глядя в ее сверкающие глаза, и все повторяется: губы касаются губ, земля качается, уходит из-под ног.
Быть может, права старая юкагирка и есть место любви в жизни удаганки?
Пальцы Тимира разжимаются, но Тураах больше не вырывается.
– Правда, что Алтаана отправляется с вами? На поиски этого слабака-шамана, которого вы всё не можете вернуть?
Тураах кивает, не глядя на мрачного Суодолбы. Устало прикрывает глаза, догадываясь, что сейчас услышит.
– Я с вами. – Не дождавшись ответа, Суодолбы поясняет: – Я помог во владениях Кудустая. И могу помочь сейчас. Во мне абаасова черная кровь, она устойчивее к тьме, чем жидкая людская.
Тураах кивает, у нее не остается сил сопротивляться.
– Не охотники – табор, – недовольно бросил Бэргэн, оглядев собравшихся: удаганка, Алтаана, о причинах появления здесь которой Бэргэн хотя бы имел представление, неведомо зачем напросившиеся на вылазку кузнец и этот пришелец, Суодолбы. И только двое охотников – сам Бэргэн и верный Сэргэх. – И как такой толпой выслеживать оленя?
Тураах промолчала. Она вообще была сама не своя с тех пор, как они покинули чум приютившей их юкагирки. Бэргэн подозревал и не решался спросить напрямую, что же так мучит Тураах.
Он вздохнул. Раз удаганка согласна, идти им не запретишь…
– Ладно, путь длинный, нужно выдвигаться. Прошлый раз мы долго блуждали в поисках следа, а теперь… Кто знает, как далеко забрел испуганный зверь.
– Не придется долго искать: он сюда идет. Я чувствую, – раздался тихий голос. Бэргэн вздрогнул. Он ожидал бы услышать нечто подобное от удаганки, но никак не от Алтааны.
– Как – чувствуешь? – пораженно спросил Суодолбы.
– Не знаю… Это как нить. Тянется от меня к нему. И чем ближе он подходит, тем сильнее она бьется.
– Что скажешь? – обернулся Бэргэн к Тураах.
– Алтаане можно верить, – откликнулась удаганка. – По следу похитителя-Кудустая я шла подобным образом. Нам нужно двигаться навстречу.
– Далеко он сейчас? И с какой стороны идет? – подал голос Сэргэх.
Алтаана пожала плечами:
– Ближе, чем был вчера. Но еще далеко, – она прикрыла глаза. – Кажется, идет вдоль реки. Там.
– С северо-запада, значит. Он будет проходить через падь, где поток делает поворот.
– Узкий проход между скальником и рекой? Почти у самой воды? Хорошее место. Можно попробовать, – Бэргэн взглянул на Тураах вопросительно.
– Ведите, – кивнула удаганка.
Туярыма смотрела вслед удаляющимся в сторону леса фигурам, над головами которых описывала круги вечная спутница удаганки – ворона.
Вот она, Алтаана. Та, которую Туярыма на правах старшей сестры привыкла оберегать. Хрупкая, тонкая, но смелая. Не испугалась людских осуждений, полюбила того, кого нельзя было любить, – своего соплеменника. Косы медные, предмет зависти всех местных девиц, не пожалела, обрезала.
А теперь… теперь Алтаана отправляется в чащу леса, чтобы встать против неведомого, страшного, того, что чуть не погубило сильного Эрхана.
А Туярыма что? Туярыма трусиха. И сестру не отговорила, и…
