Воронье каркало, бранясь между собой. Нэн наблюдала за птичьей ссорой, однако, ничего не видела, она ступала по знакомой мысленной тропе, шаг за таким же причиняющим страдание шагом, вспоминая о событиях прошлых двух лет и вновь вызывая к жизни собственные сожаления.
В начале дело обстояло совсем не так. В первое лето, проведенное в приюте, женщина совсем не платила должной дани размышлениям, она находилась в оцепенелом и слишком оглушенном состоянии, чтобы делать что-то большее, нежели оплакивать убитого супруга и собственное положение. К действительности Нэн резко возвратило исчезновение из замка Гербер ее дочери Анны.
Любовь графини к пылкому и честолюбивому мужу одновременно отличалась избыточностью и исключительностью. Не то, чтобы она умышленно пренебрегала дочерьми, просто на их долю оставалось недостаточно чувств. Но Нэн по-своему заботилась об Анне и Изабелле. Как бы то ни было, они являлись ее детьми. Она подарила им жизнь, простила то, что родились на свет не мальчиками, гордилась их прелестью, надеялась на устройство для девочек блестящих союзов. Сейчас дочери были всем, что у нее осталось.
Страх, вызванный случившимся с Анной, исходил из глубины души, и поэтому она испытала такое облегчение, услышав известие, что девушка уже в безопасности. Благодарность за счастливый финал, не долго думая, уступила место восторгу. Нэн казалось не меньше, чем чудом, заключение Анной брака с Ричардом. Дочь должна была выйти замуж за темноволосого кузена, до безумия ею любимого с раннего детства, а она получала человека, готового выступать от ее имени, приобретала зятя в лице вельможи, достаточно могущественного, дабы оказывать отпор Джорджу.
Нэн была твердо уверена, что проблемы окончились, и, когда Анна написала, что Эдвард отказался позволить ей выйти из приюта, почувствовала внутреннее опустошение. Графиней владела такая самонадеянность, что она не подготовилась к вероятности того, что Эдвард может сказать - 'нет', что он может предпочесть умиротворение Джорджа за ее счет.
Анна выразила убежденность, - король смягчится, и пообещала, - Ричард продолжит убеждать брата от имени тещи. Это лишь вопрос времени, заверяла она матушку.
Но заверения для Нэн не значили ничего. Слова, бессмысленные и легко испаряющиеся из памяти. Как и она осталась забытой и покинутой.
Прежде чем графиня смогла лучше подумать о случившемся, она написала Анне бессвязное и оскорбительное письмо. Если Дикон не может убедить Неда, то только потому, что не старается на самом деле. Правда в том, что ему выгоднее, дабы родственница пребывала заключенной в приюте, как и Джорджу. Возможно, также как и Анне. И, разумеется, Изабель. Дочерям Нэн безразлично, жива она или же умерла. Перо летало, покрывая страницу за покрытой слезами страницей, обвиняя Анну в равнодушии, Ричарда - в еще большей его степени, выплескивая все накопившиеся печали и обиды прошедшего года.
Нэн пожалела о написанном в тот же день, в который отправила послание на север, в Миддлхэм, пожалела сразу же, но было уже слишком поздно. В течение месяца она не получала никаких известий. Когда ответ пришел, то исходил он не от Анны, а от Ричарда.
Графиня остановилась испуганным взглядом на знаке зятя, боясь сломать печать.Милостивый Боже, конечно, Анна не показывала ему письмо!
Но с первых слов стало ясно, - показывала. Ответ был сжатым, любезным, тем не менее, далеким от дружелюбности. Ричард отметал предъявленные обвинения настолько сухо, что Нэн поняла, он разгневан и оскорблен.Ричард настаивал, он представил брату достойное всяческого доверия ходатайство, добавляя, что продолжит отстаивать интересы Нэн. Но графине было виднее. Какая бы возможность завоевать его поддержку не маячила на ее горизонте, она безвозвратно потеряна, навсегда утрачена в минуту, когда Анна посчитала необходимым показать корреспонденцию матери супругу. Нэн никогда не простит дочь за это, никогда. Она набросала краткую упрекающую записку Анне, упомянув лишь о случившемся и постаравшись потопить отчаяние в возмущении совершенным дочерью предательстве.
После этого инцидента Нэн больше не получала писем из Миддлхэма. Отдаление от Анны оставило графиню в полном одиночестве, ведь Изабелла так и не ответила ни на одно из отправленных ей писем. Старшая дочь была потеряна для матери, а сейчас то же самое, казалось, произошло и с Анной.
Какое-то время спустя, в марте, Нэн получила послание от старой подруги, Элисон, леди Скроуп из замка Болтон. Оно отличалось словоохотливостью и беззаботностью, раздуваясь от новостей о пасынке автора, Генри, и о ее супруге, Джоне, сейчас служащего Ричарду на переговорах с шотландцами. Семья Скроуп хранила два секрета, упоминание о которых заставило герцогиню остановиться на документе внимательнее.
