Елизавета торжествовала, - ей хотелось, чтобы Джордж стал жалким и испуганным. Если на небесах есть Бог, то Кларенс уже никогда не дождется ни одной мирной минуты. Но, когда Томас вернулся в Виндзор из Лондона с последними отчетами об обострившемся душевном состоянии ее деверя, торжество прежние высоты покинуло.
Сейчас, на исходе третьего месяца заключения, Джордж казался безусловно сдавшимся в плен отчаянию. Он много пил. В некоторые дни даже не беспокоился о том, чтобы одеться, лежа в пропитанном винными парами помрачении сознания, из которого выбирался только ради отправки за очередной партией мальвазии. Слишком малое количество движений и огромное - вина - добавили ему нежелательные фунты, отчего впервые за всю жизнь у Кларенса возникли проблемы с весом. По докладам следящих за ним агентов, его лицо приобрело одутловатость и нездоровую бледность, а настроение крайне опасную раздражительность. Неспособный засыпать по ночам, Джордж делал все от себя зависящее, дабы напиться до забытья, а когда это не удавалось, искал компании слуг, иногда, даже стражников, терзая их бессвязными монологами, полными жалости к себе и яда.
Именно это доводило Елизавету до такой степени ярости, - содержание отчетов о пьяной болтовне деверя. Его язык всегда жалил, но никогда прежде она не могла получить доказательства крамольной природы излияний Джорджа. Настал момент, когда страх и несчастья сняли действие всех сдерживающих механизмов, и Кларенс озвучил обвинение против себя собственным голосом.
Ночь была жаркой, комната благоухала ароматом привезенного из Святой Земли ладана. Эдвард находился в великолепном настроении, и Елизавета приложила все силы, чтобы разделить его смех, запретив себе раздражаться на поддразнивания супруга. Наблюдая за ним в зеркало, она чувствовала полнейшее удовлетворение, - вечер продолжался в точности по созданному ей плану.
Как только ее дамы удалились, и они остались одни, Елизавета направилась к постели. Развязав кушак халата, она позволила одежде медленно соскользнуть с плеч и упасть на пол к своим ногам. Некая доля надменности таилась в твердости Елизаветы, в ее абсолютной уверенности в способности выстоять под огнем самого жестокого и мелочного изучения. Грудь до сих пор сохранила юношескую упругость, ноги - стройность и округлость, струящиеся по спине волосы - серебристую белокурость дней свадьбы. Она сверху вниз улыбнулась Эдварду, спокойная от сознания того, что выглядит значительно моложе своих сорока лет, что те, кто мог бы видеть ее сейчас, вряд ли поверят в рождение Елизаветой уже десяти детей. В талии не появилось заметного прибавления, только немного растягивающихся следов, указывающих на прошлые беременности.
Елизавета прекрасно знала, - люди шепчутся о применении ею для сохранения юности и красоты, за пределами отпущенного большинству женщин срока, черной магии. Слухи приносили определенную высокомерную радость. Конечно же, черная магия! Но она была обязана благодарить за внешний вид совершенно не колдовство, а собственные железную решимость и неустанную дисциплинированность. Елизавета критически рассматривала каждый кусочек пищи, маленькими глотками потягивала вино, жадно осушаемое остальными, проводила часы, втирая в кожу ароматизированные сливки и осветляя волосы лимонным соком. Если ей и удалось приостановить время, то лишь с помощью отказа потакать себе...чего нельзя было сказать о Неде.
Елизавета окинула Эдварда взглядом. Он вытянулся на постели, подпираемый несколькими наполненными перьями подушками, простыня небрежно прикрывала бедра. Когда Эдвард был одет, это не сильно бросалось в глаза, но сейчас никак не поддавалось маскировке - ее муж прибавил в весе. Ему еще повезло, подумала Елизавета, с тем, что он сам по себе крупный и способен перенести полноту лучше, нежели большинство. Тем не менее, она могла заметить начало возникновения двойного подбородка и чрезмерность собирающейся в складки плоти, размывающей линию талии, пока Нед лежал, как сейчас, развалившись. На лице также сохранился отпечаток избытка попоек и нехватки сна, глаза постоянно окружались синяками и чересчур часто наливались кровью.
Он до сих пор оставался привлекательным мужчиной, но на нем сказывалось плохое отношение к собственному телу. Во время созерцания мужа Елизавету посетило непрошенное видение будущего, она представила, что может обнаружить в его лице и раздобревшем теле предвестие грядущего. За каких-то десять лет, внезапно мелькнуло в ее мозгу, вся эта яркая красота исчезнет, сгорит, словно никогда и не было.
