Тревожила ли Елизавету необходимость отпускать своего сынишку в таком нежном возрасте? Ричард больше не оправдывал доставшуюся брату королеву ни в одном из ее деяний, поэтому считал, что нет. Разумеется, она поступила так во имя политических интересов, возлагая надежды на укрепление преданности Валлийской Марки с помощью физического присутствия там принца Уэльского. Герцог согласился, это может оказаться оправдано, но он продолжал рассматривать подобную стратегию как крайне плохо продуманную, ведь она значила, что ребенок будет воспитан исключительно дядей, Энтони Вудвиллом, и лишь изредка получит возможность увидеть родителей. Эта система представлялась неудобной не одному Ричарду, в действительности, мало кто удовольствовался зрелищем внушения будущему королю верности семейству Вудвиллов и впитывания им их духовных ценностей.
В области конюшни залаяли собаки, и Ричард поднял голову, привычно стараясь различить принадлежащие Гаретту низкие раскаты. Он почти сразу спохватился, недоумевая над устойчивостью привычки, ведь прошло уже несколько лет, как молодой герцог смог забрать большого пса из Миддлхэма. Разменяв сейчас тринадцатый год, Гаретт в эти дни мало чем занимался, кроме дремы под ласкающими лучами солнца да упрямого следования по пятам за маленькими сыновьями Ричарда.
Когда собаки прекратили свой лай, Ричард подошел к эркеру окна. Увидев, что несколько лошадей были введены во внутренний двор, а не оставлены в конюшне за часовней, он удивился. Стекло запотело, мутно отражая происходящее, и молодой человек протер его кулаком, вовремя очистив для наблюдения, как слуги собрались вокруг укутанной в подбитый серебристым лисим мехом плащ женщины. Пока она спускалась, капюшон с ее головы упал, и в отблеске факельного пламени Ричард узнал свою жену.
Анне уже не было холодно. В спальне жарко растопили камин, на постель доверху накрыли одеялами. Тем не менее, она еще и очень устала. Путешествие из Миддлхэма на юг отняла целую неделю, заполненную пронизывающими ветрами и низкими температурами, сегодня Анна находилась на ногах с самой зари, сразу покрыв подарившие ей синяки тридцать восемь миль. Занимаясь любовью с Ричардом, она сумела на время позабыть об усталости, но сейчас та опять к ней возвращалась.
Прикоснувшись к шее и плечам мужа, Анна обнаружила, что под ее рукой его мышцы натянулись и отвердели.
'Любимый, как ты напряжен! Перевернись, и разотру тебе спину, может статься, это поможет заснуть'.
Ричард сделал, как она просила и Анна, презрев собственное изнеможение, начала изо всех сил снимать его усталость.
'Ричард, до меня дошло, что Джорджа привлекли к суду', - тихо произнесла девушка. 'Не хочешь рассказать мне об этом?'
Молодой человек поморщился, так как ее пальцы затронули особенно чувствительную точку в центре его спины. 'Анна, то, что ты слышала - ложь. Состоялся не суд. Состоялось вынесение приговора, в процессе которого единственными свидетелями оказались обвинители, ни единого доказательства не предъявили, а сам вердикт стал озвучанием предварительно вынесенного решения'.
'Расскажи', - с мягкой настойчивостью повторила Анна, но Ричард не нуждался в уговорах.
'Парламент созвали в тот же день, когда заключили брак между вторым сыном Неда и маленькой наследницей герцога Норфолка. По обвинению в государственной измене Джорджу вынесли Билль о лишении гражданских и имущественных прав'. Ричард помолчал, а потом неохотно добавил: 'Нед лично предложил его'.
Анна была поражена, - являлось почти неслыханным, чтобы король лично требовал утвердить Билль о лишении гражданских и имущественных прав.
'Какие обвинения ему предъявили?'
'Пеструю мозаику нарушений, ни одно из которых само по себе не оправдывает смертного приговора в отношении человека, занимающего равное с Джорджем социальное положение. Нед обвинил его в распространении историй о несправедливом предании казни Томаса Бардетта. В насаждении старой сплетни о незаконнорожденности Неда и, следовательно, о неправомочности занимания им английского трона. В тайном хранении документа дней правления Гарри Ланкастера, объявляющего Джорджа наследником престола в случае бездетности твоего брака с сыном Гарри'.
'Но, Ричард, этой бумаге уже слишком много времени! Гарри и Эдуард умерли почти семь лет тому назад, и, если и осталась какая-то часть Ланкастерской крови, то она в разведенном состоянии течет в жилах единоутробного брата Гарри из Уэльса, Джаспера Тюдора. Какое значение у этого может быть сейчас?'
'Может', - мрачно ответил Ричард, - 'ведь придать это значение решил Нед'.
'Не понимаю, в самом деле, не понимаю. Не то, чтобы я хотела оправдать сотворенное Джорджем. Но его прошлые предательства носили более серьезный характер, тем не менее, Нед склонялся к их прощению. Почему сейчас, Ричард?'
