Герцог стоял у окна, наблюдая, как слуги Энтони Вудвилла вдоль рыночной площади освещают дорогу своему господину по направлению к ожидающему его постоялому двору. Он смотрел, пока свет фонаря не угас в темноте, но потом обернулся к стоящим рядом людям.
'Ну и?' - сухо поинтересовался Ричард. 'Что думаете об этом спектакле?'
Лица окружения служили точными зеркальными отражениями собственного скептического отношения Ричарда. Джону Скроупу осталось облечь его в слова, с солдатской резкостью заявив: 'Они нас полными идиотами считают? Гнев Господень, созывать парламент здесь, в Нортгемптоне? Да тут полно постоялых дворов со свободными комнатами для размещения и наших людей и королевской свиты. Нет, этот пес охотиться не станет. И ничего из этого не получится'.
'Я подумал', - согласился Ричард, - 'что Стони Стратфорд на четырнадцать миль ближе к Лондону'.
'Считаешь, Дикон, они собираются выслать парня вперед, не дожидаясь тебя?'
'Не знаю, Френсис. Но это объясняет, почему не произошло остановки здесь, в Нортгемптоне, - шаг тонкий, словно паутина. Но я удивлен, правда, удивлен'.
Ричард вернулся назад к окну. Внизу царили тишина, мрак и обманчивое спокойствие. Невольно вспомнился городок Олни, лежащий менее, чем в десяти милях на восток. Тот самый Олни, в которым Нед был вынужден сдаться кузену Невиллу. Воспоминание относилось к числу тех, что вряд ли когда-нибудь поблекнут, - Ричард до сих пор видел себя шестнадцатилетним юношей, одиноко стоящим на залитой солнцем улице и изумляющимся, как все, что могло казаться обыденным, в мгновение ока завершилось. Сегодня вечером он чувствовал нечто очень близкое к тогдашним впечатлениям.
За спиной Ричард услышал, как Джон Скроуп сердито сказал: 'Надеюсь на Господа, что вы не ошиблись, Дикон, сохранив нашу численность столь скромной'.
Был ли Скроуп прав? Не заблуждался ли он, внимая голосу осторожности? Если так, то помоги им всем Бог, не та это ошибка, которую человек должен совершать дважды.
Если бы только Ричарду оказалось известно происходящее в Лондоне! Если бы только он знал, кому мог доверять...Разумеется, Уиллу Гастингсу. Ричард уже не так сильно, как раньше любил Уилла. Слишком часто приходилось наблюдать его в стельку пьяным и задумываться, что он тоже внес свой весомый вклад в доведении Неда до столь ранней кончины, такой, которой никогда бы иначе не случилось. Нет, Уилл не на славу служил Неду, как бы сильно его не любил. Однако, Гастингс продолжал оставаться человеком, достойным доверия, в этом Ричард ни на секунду не сомневался.
Джека Говарда также можно занести в число достойных доверия лиц. Он никогда, пока продолжает дышать, не позволит управлению государством попасть в руки Вудвиллов. Саффолк, муж сестры Ричарда, Элизы? Не так уверен. Саффолк Вудвиллов не любит, но он человек простой и легко просчитываемый, который не станет рисковать своей шеей ради кого-то или чего-то. Хвала Господу, старший сын Элизы, Джек, граф Линкольн, скроен из более тонкой материи. Джек хороший парень, и на него вполне надежно положиться в открытом противостоянии с семейкой королевы. Тем не менее, ему еще только двадцать, что означает отсутствие голоса в Совете.
Остальные? Том Стенли и его служащий себе братец? Чертовски не похоже. Как их однажды припечатал Нед?.. 'Никогда не ошибешься, подозревая Стенли!' Эссекс смертельно болен. Бекингем уже продемонстрировал, кому отдал свою верность, ожидая тут же, в Нортгемптоне, меньше чем в часе пути от Ричарда. Нортумберленд? Сложный вопрос. Нортумберленд отпросился от поездки на восток, объяснив, что по его расчетам, разумнее остаться на границе, убедиться, как бы шотландцы не попытались воспользоваться английскими волнениями. Здравый смысл предложения отрицать не приходится. Однако...однако, Ричард не забыл, как Нортумберленд заперся в личных владениях весной 1471 года, не обозначая позиции, пока не уверился - он находится на стороне победителя.
И потом были еще Вудвиллы. Два сына Елизаветы от Грея и четверо ее братьев. Это говорит о решающем голосе в Совете духовенства. Ричард не сомневался в архиепископе Кентерберийском или в Джоне Расселе, епископе Линкольна. Они славные люди, которые станут действовать только в интересах его племянника. Канцлер Неда, Ротерхэм? Благонамеренный, но слабый и легко подверженный влиянию человек. Эдвард Стори, епископ Чичистера - сложно ответить, но совсем не успокаивает воспоминание о прежнем пребывании святого отца на должности исповедника Елизаветы. Остается Джон Мортон, епископ Эли. Джон Мортон, однажды надеявшийся стать канцлером при Маргарите Анжуйской. Слишком умен, чтобы действовать в двух направлениях.
'Дикон?' На пороге стоял Роб Перси. 'Только что приехал герцог Бекингем'.
